Джилл Рамсовер – Тихие Клятвы (страница 8)

Он не отстранился и никак не отреагировал, лишь слегка усмехнулся. Его смех напоминал теплый виски, который льется на лед, – и то и другое могло согреть мой живот странным, манящим образом.

– Коннер, познакомь меня со своей очаровательной невестой. – Улыбаясь, к нам присоединился пожилой мужчина, серо-голубые глаза которого были такими пронзительными, что мне показалось, будто они способны проникнуть в самые темные уголки моей души и вытащить наружу все тайны.

– Конечно, Джимми. Эта красавица – Ноэми Манчини. – Коннер посмотрел на меня. – Ноэми, это Джимми Бёрн, мой дядя и крестный отец.

Ах вот какой он, известный глава ирландской мафии. Неудивительно, что этот мужчина поднялся до такого почетного положения. Судя по острому уму, сверкающему в его глазах, ничто не могло ускользнуть от этого человека.

Я улыбнулась и склонила голову, поскольку это было моим единственным способом выразить должное уважение.

Он наклонился и поцеловал меня в обе щеки.

– Это большая честь для меня, юная леди. – Джимми Бёрн отстранился и указал на седовласую женщину, стоявшую позади него. – А это моя любимая жена Бренна.

Я пожала ей руку и вежливо улыбнулась, глядя в ее добрые, но настороженные глаза.

– Моя очередь! – взволнованно воскликнула другая дама, протискиваясь поближе. – Прости, Джимми, но я слишком долго ждала этого дня!

Джимми раздраженно выгнул бровь, посмотрев на нее, но женщина его проигнорировала, как это могла бы сделать только супруга или сестра. Должно быть, это мать Коннера, младшая из детей Бёрн.

– Ноэми, дорогая, какое удовольствие! – Красивая пожилая женщина пожала мне руку. – Я Миррен Рид, мать твоего будущего мужа. А это мой муж, Шеймус. – Она указала на стоявшего позади нее мужчину, который сдержанно кивнул мне в знак приветствия.

Я выдавила из себя широкую улыбку, надеясь расположить к себе людей, которые станут моей новой семьей.

– Не переживай о том, что не можешь говорить, – продолжала Миррен. Коннер нам все объяснил. Мы просто очень рады, что он решил остепениться и что ты станешь частью нашей семьи.

Удивительно, но мать Коннера действительно казалась искренней. Взглянув на ее мужа, я поняла, что он не в восторге от ситуации, но, к счастью, промолчал.

– Ладно, мам. Не души ее своим вниманием, – сказал Коннер с легким оттенком раздражения. – Давай присядем.

– Конечно-конечно. У нас впереди достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, – просияла женщина и вернулась на свое место за длинным столом.

Всего было забронировано шестнадцать мест: одиннадцать заняли представители итальянской семьи, а пять остались для Коннера и его четырех гостей. Легкий перевес, но лишь потому, что тетя Этта пришла с Пип и другими детьми. Я была этому рада, ведь их присутствие придавало мне уверенности в этих неизведанных водах.

Коннер провел меня к нашим креслам в центре стола, и мы все расселись.

Мой отец и Джимми сели рядом друг с другом напротив нас, Умберто – рядом с отцом, а жена Джимми – рядом с ним. Пиппа устроилась по другую сторону от меня, что я оценила, но из-за постоянного присутствия Коннера, которое то и дело меня отвлекало, приходилось изо всех сил стараться сосредоточиться на разговоре. К счастью, никто, кроме сидящих по соседству, не пытался со мной заговорить, поэтому беседа продолжалась без моего участия, и меня это полностью устраивало. Я воспользовалась моментом, чтобы перевести дух и сбегать в дамскую комнату.

Как только я встала, Умберто вскочил следом. Наши резкие движения привлекли всеобщее внимание, и все разговоры стихли.

– В уборную, милая? – спросил отец сладким, до тошноты фальшивым голосом.

Я кивнула и взяла со стола клатч.

Коннер поднялся. Простой поход в туалет вдруг превратился в сцену, и я пожалела, что не осталась сидеть на месте.

– Я провожу, – сообщил Коннер, не сводя глаз с Умберто.

Я еще не принадлежала ему. Он не имел права вмешиваться, и от этого по венам прокатилась волна паники. Я уставилась на отца, боясь его реакции, но, к моему облегчению, он выдавил из себя натянутую, но любезную улыбку.

– Разумеется. Боюсь, в последние месяцы я стал слишком осторожным, учитывая обстоятельства. Я уж потерял одного дорогого члена семьи и не вынесу утраты еще и дочери. – Его взгляд на мгновение скользнул ко мне, чтобы убедиться, что я уловила его тонкий намек.

Пришлось опустить глаза, чтобы никто не заметил бурлящую в глазах ненависть, и выйти из-за стола. У меня были более насущные проблемы, чем мой сумасшедший отец. Я несколько дней мысленно готовилась противостоять чарам Коннера, а он заставил меня покраснеть одним лишь взглядом. Нужно было держать себя в руках, ведь с каждым шагом я отходила все дальше от свидетелей. Дамская комната находилась на цокольном этаже, и спустившись по лестнице, мы остались совершенно одни.

Глава 8

Ноэми

Рука Коннера метнулась вперед, преграждая путь к двери уборной.

Именно этого я и боялась. Он не упустит шанс продемонстрировать власть и заставит меня извиваться под его взглядом.

Я никогда не ощущала такого жара, который он пробуждал во мне. Это чувство проникало под кожу, превращаясь в поток бегущих по венам покалываний. Я и раньше влюблялась, но сейчас все было иначе. Интуитивно. Неукротимо. Как бы мне ни хотелось оставаться равнодушной, мое тело реагировало на него так, словно оно уже принадлежало ему.

Твое тело и разум – не одно и то же. Помни, зачем ты здесь, Эм.

Я вскинула подбородок, вдыхая опьяняющий аромат.

Его холодный взгляд держал меня в плену, глаза оставались всего в нескольких дюймах от моих.

– С твоим отцом будут проблемы?

Мои губы приоткрылись от удивления.

Я ожидала намеков и манипуляций, но такой прямой вопрос ударил точно в центр моих переживаний и выбил из колеи.

Покачав головой, я попыталась проскользнуть под его рукой, но Коннер загородил дверь своим телом, полностью преградил мне путь и прижал нас друг к другу. Я судорожно втянула воздух, а затем, защищаясь, приняла независимый вид.

Мое раздражение его ничуть не смутило. Наоборот, в тусклом подвальном коридоре его настойчивость только усилилась, словно буря, готовая разрушить меня до основания.

– Защита – это одно, но мне кажется, что здесь нечто большее, и я думаю, мне следует знать, станет ли это проблемой. – Глаза Коннера слегка прищурились, и разница между напряжением и свирепой яростью заключалась лишь в одном крошечном подергивании мускула. – Он когда-нибудь причинял тебе боль? – Слова прозвучали убийственно спокойно.

О боже. Зачем он это делал?

Ему следовало перестать задавать такие вопросы, а мне – воображать, будто это проявление заботы. Вероятно, все дело было в контроле и власти, не более. Нужно остановить это. Сейчас. И лучший способ добиться цели – не выглядеть испуганной маленькой девочкой.

Сделав шаг назад, я открыла свой клатч, достала ручку, а затем взяла его ладонь. Она оказалась гораздо шире, чем я ожидала. Грубая кожа, покрытая мозолями. Руки человека, привыкшего к тяжелой работе, например к выжиманию жизни из врагов.

Я мысленно одернула себя и, сосредоточившись, написала на ладони Коннера три буквы.

НЕТ.

Отпустив его руку, я подняла взгляд, полный вызова. Рид шагнул ближе, просунул ногу между моих бедер и развернул нас так, что моя спина оказалась прижатой к стене рядом с дверью. Я не стала вырываться, понимая, что не должна показывать сомнение или слабость, если хочу прекратить этот допрос.

– Не такая уж ты и хрупкая, как они думали, правда? – промурлыкал Коннер Рид надо мной.

Я взяла его за галстук и потянула к себе, пока наши носы почти не соприкоснулись, а затем медленно покачала головой. Он уперся руками по обе стороны от моей головы и прижался щекой к моей, его щетина приятно покалывала кожу.

– Хорошо, потому что я не отличаюсь нежностью.

Его слова прозвучали как мрачное обещание – грубое, требовательное и совершенно опьяняющее.

Сверху на лестнице раздались шаги, которые привели меня в чувство.

Я застыла, широко раскрыв глаза. Коннер не сдвинулся с места. Я уперлась ладонями в его каменную грудь, метнув безумный взгляд к лестнице, откуда вот-вот должны были появиться люди. Вновь посмотрев на Рида, я еще более настойчиво попыталась его отодвинуть, ненавидя злодейскую ухмылку, расплывшуюся на его лице.

Наконец, за несколько секунд до того, как нас обнаружили, мужчина отступил и позволил мне скрыться в туалете. Тяжело дыша, я подошла к раковине и прислонилась к старому туалетному столику.

Черт, это было слишком.

Если бы отец и Умберто увидели Коннера так близко ко мне, трудно представить, чем бы все это закончилось. Отец считал помолвку тяжелым для меня бременем. Изменилось бы его мнение, узнай он о той химии, что вспыхнула между мной и Коннером? Не сорвалась бы сделка с ирландцами, если бы Умберто попытался защитить мою честь?

Без Коннера я снова стану пленницей в доме отца. Этого нельзя допустить. Он убьет меня, если сочтет бесполезной или представляющей слишком большую опасность. Я должна быть уверена, что ничто не помешает помолвке.

С моих губ едва не сорвался тяжелый вздох, как дверь туалета распахнулась. Я резко обернулась, ожидая увидеть Коннера, но вместо этого встретила сияющее лицо Пиппы. Я бросилась к ней и с благодарностью обняла.