Джейн Симс – Тайна Сада каменных ангелов (страница 3)

Но в глубине моих глаз, если бы кто-то взглянул пристальнее, можно было разглядеть холодный блеск острой стали.

Первым делом я переступила порог классной комнаты и с видом опытной наставницы огляделась.

Впрочем, разве не трудилась я целых четыре года учительницей младших классов в школе-пансионе миссис Уинтер?! Ее сочувствие и любезное посредничество помогли мне получить это место, и я была готова продемонстрировать свои умения высокомерному семейству.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокое стрельчатое окно, выхватывал из полумрака дубовый стол с вытертой столешницей и массивный книжный шкаф, чье содержимое могло удовлетворить самый взыскательный вкус.

На грифельной доске чьей-то нервной рукой выведены неразборчивые каракули и изображение цветка, отдаленно напоминающего розу.

Я провела пальцем по корешкам книг, останавливаясь на «Детских и домашних сказках» братьев Гримм. Мне показалось, что эта книга из нашей домашней библиотеки. Открыла и содрогнулась – на форзаце детскими буквами было начертано: «Р.М. – Ф.А».

Розамунд Морленд – Фелиции Аддерли.

А ниже приписка, знакомой рукой:

«....Моя любовь в твоей беспечно растворялась.

В безмолвии, меж розовых кустов,

Где каменные стражи спят глубоко,

А лепестки роняют нам намеки…»

Под последней строкой была еще одна, зачеркнутая – будто Розамунд хотела внести изменения, но затем передумала. Разобрать фразу было сложно.

Эти строки… Кому она их написала? Моя сентиментальная и романтичная сестра… Эдуарду? Маленькой Фелиции… в те редкие моменты, когда могла видеть дочь? Сожалея об утраченной любви? Или в порыве тоски по материнству, которое у нее фактически отняли?

Я пролистала страницы и попала на сказку о Шиповничке. Между строк, я заметила едва различимые карандашные пометки – кто-то, вероятно Розамунд, подчеркивал слова: «замок», «шипы», «мучительной смертью», «заросли»… А на полях – рисунок, выполненный явно не детской рукой. Странный, вызывающий тревогу.

Я закрыла книгу, но образ уже запечатлелся: розы, плетущиеся между ангельских крыльев. Не было ли это подсказкой, указывающей на какую-то тайну, связанную с Садом каменных ангелов? Возможно, Розамунд узнала нечто, что ей знать не следовало, и поэтому умерла в результате несчастного случая.

Эдуард Аддерли и Фелиция приехали в замок ближе к полудню.

Из окна классной комнаты, подле которого я терпеливо ждала их возвращения, я увидела две фигуры, приближающиеся по дорожке, столь разные, но связанные невидимой нитью горя.

Эдуард шагал с трудом, его высокую фигуру в черном дорожном пальто будто гнул к земле невидимый груз. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь осенние тучи, скользил по лицу вдовца, но как я ни старалась я не смогла разглядеть его черты.

Рядом семенила Фелиция, ее темные волосы (такие же, как у отца) развевались на ветру. В руках она сжимала что-то – я прищурилась, пытаясь разглядеть. Тростинка? Нет… Одинокий алый цветок. Девочка время от времени поднимала руку, словно показывая отцу находку, но он не реагировал, продолжая смотреть прямо перед собой мертвым взором.

Вдруг Фелиция резко повернула голову и посмотрела вверх, в мою сторону. Заметила она меня? Ощутила ли мое присутствие? Я испытала необъяснимое волнение и невольно отпрянула от окна.

Когда они скрылись за дубовой дверью, я осознала, что до сих пор сжимаю в руках ту самую книгу со стихами Розамунд. О, боже! Я что держала ее все время, что провела в классной комнате в ожидании своей будущей воспитанницы?! На обложке остались следы моих пальцев – словно я пыталась впитать через кожу хоть крупицу правды об этой странной семье.

Вскоре где-то внизу скрипнула дверь. Представление начиналось. И мне предстояло играть роль, для которой я, возможно, не смотря, на тщательно продуманный план вовсе не была готова.

Глава 3

Я гадала, кто придет за мной: лиса или мышка.

Явилась мышка.

Видимо сначала она постучала в дверь моей комнаты, а не получив ответа всполошилась. Я слышала ее неуверенные шаги в коридоре. Туда-сюда. Мышка металась. Ручка двери, ведущая в классную несколько раз опускалась, но так и не завершала движения. Отчего же Мэг не хватало духу войти сюда? Наконец она решилась и, распахнув дверь будто самоубийца, бросающийся в глубокий омут, ринулась внутрь. Лицо женщины было решительным и суровым. Казалось, она намеревалась столкнуться с призраками прошлого и не отступать ни на шаг.

Увидев меня, она резко остановилась, вновь съежилась, привычно опустила голову. Тихая, покорная Мэг.

Но я успела увидеть. В памяти запечатлелся ее горящий, полный муки и раскаяния взгляд.

Еще одна тайна Грейстоуна. Еще одна печать, которую мне придется сорвать. Не сейчас. Позднее. Нужно быть терпеливой.

Итак, меня вызвали. Меня хотели оценить.

Мышка провела меня в Малую гостиную, в ней мы не были, когда миссис Филимор знакомила меня с замком, и я быстрым взором окинула помещение.

Комната утопала в полумраке, несмотря на дневной свет, проникавший в высокие окна. Стены, обитые пурпурной тканью и бархатные портьеры цвета переспелой сливы, поглощали солнечные лучи, превращая их в мерцающую дымку, придававшую гостиной налет таинственности.

У камина находился низкий столик – фарфоровый чайный сервиз на нем казался светлым пятном в этом царстве мрачных тонов. С каминной полки на меня взирали два печальных фарфоровых ангела с позолоченными крыльями.

Место первой встречи с Аддерли. Поле боя.

Отец и дочь стояли возле камина, пурпурные тени, казалось, клубились вокруг них, превращая Эдуарда в неподвижную скульптуру, а Фелицию – в призрачное видение в ее слишком темном, слишком мрачном для ребенка платье и черных туфельках.

Лицо девочки было чрезмерно бледным, а глаза…Боже, эти серые, бездонные глаза. Они словно видели меня настоящую, видели сквозь маску гувернантки, сквозь время между нами, сквозь все мои тщательно выстроенные защитные стены.

На краю дивана, чинно сложив на коленях руки с тонкими, почти прозрачными пальцами, сидела девушка приблизительно моего возраста. Вид у нее был слишком скромным и серьезным, чтобы быть естественным.

Личико – правильное, но лишенное ярких красок – напоминало куколку, которую годами держали в шкафу: бесцветные ресницы, тонкие губы, гладкие каштановые волосы, собранные в тугой узел.

Ее светло-голубые глаза сверлили меня с болезненным любопытством, которое она тщетно пыталась спрятать за маской чопорности.

Но ее взгляд, не мог идти ни в какое сравнение с горящим взором пожилого джентльмена, расположившегося в массивном кресле у камина. Глаза графа Элмора – темные провалы в угольной шахте – впились в меня как клещи, изучая каждую черточку лица, каждую складку на платье.

В нем не было ни капли той неуверенности, что выдавала его подопечную Ромильду Брент. Только безжалостная проницательность, словно он уже раскрыл все мои тайны и теперь ждал, когда я сама запутаюсь во лжи.

Блики пламени отражались в его взоре, превращая обычное наблюдение в молчаливый допрос. Он не двигался, но одно только присутствие Уильяма Аддерли, графа Элмора и виконта Честертона, подавляло всех, кто находился в комнате.

– Мисс Грэнтэм? – полувопросительно произнес он, и его голос, глухой, замогильный, заставил меня непроизвольно выпрямиться.

Ромильда робко потупилась. Миссис Филимор, которую я не сразу заметила из-за тяжелой портьеры, за которой та укрылась как за щитом, напряженно смотрела перед собой.

Никто не решался вмешаться в нашу немую дуэль.

А граф продолжал жечь меня взглядом, будто проверяя, сколько времени мне потребуется, чтобы дрогнуть.

Но я продолжала спокойно стоять, сохраняя на лице выражение вежливой учтивости. Мои руки, сложенные перед собой в спокойном ожидании, не дрожали. Губы привычно сложились в ничего не значащую полуулыбку. Этакая толстокожая, невозмутимая особа, приученная сносить капризы знатных семейств.

– Итак, вы прибыли к нам из Морли, что в Западном Йоркшире? – наконец процедил граф, и в его голосе прозвучали нотки раздражения – моя первая победа. – Вы учились в Данхерстской школе-пансионе, частном заведении для юных леди и там же затем остались в качестве преподавательницы?

– Все верно, лорд Элмор! – я слегка поклонилась

– Леди Уинтер высоко оценивает ваши способности! Вы согласны с ее мнением? Как я слышал, она весьма взыскательна – этой даме непросто угодить.

– Я благодарна леди Уинтер за столь лестное суждение обо мне, милорд. Что до ее требовательности, то я могу сказать одно – леди Уинтер действительно строга, но вместе с тем и справедлива. Эти качества помогают ей обеспечивать соблюдение дисциплины в школе.

– Дисциплина…. Да, это то, чего не хватает Фелиции.

Граф Элмор пренебрежительно хмыкнул, и его сердитый взгляд метнулся в сторону сына с немым укором, который повис в воздухе – тяжелый, как запах коньяка.

Эдуард Аддерли не отреагировал, но по тому, как напряглись мускулы его челюсти, будто сдерживая поток гневных слов, я поняла, чего тому стоило сдержаться.

Он не был равнодушен к происходящему вокруг.

Он был скован молчанием – как приговоренный притянут цепью к позорному столбу. Но в его глазах я видела нечто… тревожащее. То же, что видят охотники у лесных волков перед их смертельным прыжком.

Граф тоже заметил его реакцию и словно древний вампир удовлетворенно скривил губы в торжествующей усмешке, после чего отвернулся, словно сын перестал для него существовать.