Джейн Симс – Тайна Сада каменных ангелов (страница 2)

Я взяла себя в руки и пошла дальше.

Экономка остановилась перед узкой дубовой дверью и повернула массивный ключ в замке. Я заглянула в сумрачное помещение, обставленное без изысков, но всем необходимым.

– Вот ваша комната. Рядом с детской, отделенной от вас классной. Ужин подадут прямо сюда в семь. Девочку вы увидите завтра утром. Она вместе с отцом уехала в гости к нашим соседям – Стоктонам. Ваши обязанности будут не слишком обременительными – заниматься с девочкой, обучать хорошим манерам, а также верховой езде. Я надеюсь, вы с ней поладите.

Она не спросила, умею ли я сама ездить верхом – словно предполагала, что так должно быть.

– Мисс Грэнтэм, от вас ждут добросовестного исполнения обязанностей. Фелиция Аддерли – непростой ребенок. Вы сами в этом убедитесь. Она лишилась матери…. Это наложило отпечаток на ее поведение. Вас следует проявить терпение и…благоразумие….

Фелиция… Моя племянница. Дочь Розамунд. Я с нетерпением ждала нашей встречи.

Голос экономки вернул меня к действительности.

– А теперь, касаемо некоторых условий вашего пребывания в замке….– она замялась. – Вы можете передвигаться только по той части замка, которой вам разрешено пользоваться. Никогда не заходите в западное крыло! Там располагаются покои графини. Ее тревожить нельзя. На улице вы можете прогуливаться с вашей воспитанницей или самостоятельно, где угодно, за исключением Сада каменных ангелов. Вход туда строжайше запрещен. И еще… Мой вам совет, мисс Грэнтэм! Никогда не покидайте вашу комнату после полуночи…. И…. не открывайте дверь, если… ночью услышите стук….

Я хотела что-то спросить, но она демонстративно отвернулась и поплыла по коридору как неуспокоенный дух. Я шагнула в комнату. Темное платье экономки зашуршало, растворяясь в темноте, оставляя меня с тягостным чувством, что кто-то уже стоит за спиной… Слушая, поджидая, намереваясь постучать.

Я плотно затворила дверь.

Тишина.

Я одна. Я в Грейстоуне.

Его обитатели не знают, что привело меня сюда. Если бы знали – трепетали бы от страха.

Меня зовут Амариллис Грэнтэм, и я пришла, чтобы выяснить правду и отомстить.

Глава 2

В эту ночь я спала плохо.

В мою первую ночь в Грейстоуне.

Тишина здесь была особой – не расслабляющей, а звенящей, напряженной, словно струна, готовая лопнуть в любой момент. Я лежала, впиваясь пальцами в грубую ткань простыни, и прислушивалась. К чему? К стону, исходящему из стен? К шепоту, плетущему заговор в самом дальнем и темном углу? К шагам – легким, крадущимся, что должны были вот-вот остановиться у моей двери? К стуку – тихому, просящему впустить?

Сон приходил урывками, короткими и удушающими. Я проваливалась в него, как в черную бездну, и тотчас же Розамунд являлась мне – бледная, с распущенными волосами, в длинной белой рубашке. Ее пальцы, холодные и влажные, касались моего лица.

«Сестра…» – шелестели ее губы, но голос принадлежал не ей. Он был старше. Грубее. Мужским. Потусторонним.

Я просыпалась с глухим криком, зажатым в кулаке, и понимала – замок не спит. Он наблюдает. Испытывает.

И он знает, зачем я здесь.

Утром в мою комнату постучались.

Тихо. Осторожно.

Словно боялись разбудить не меня, а что-то еще, притаившееся в этих стенах.

Это был не тот стук, о котором предупреждала миссис Филимор. Не тот, что прежде пугал мою сестру.

На пороге стояла служанка – маленькое, сгорбленное существо, с глазами, полными тревоги. Она напоминала серую мышку, случайно выскочившую на свет.

– Вода, мисс, – прошептала она, не поднимая взора.

Кувшин в ее руках дрожал, расплескивая горячую воду на поднос.

Я хотела спросить, почему она так боится, но не успела. Она уже отступала к двери, пятясь, будто от дикого зверя.

– Спасибо, – сказала я.

Она вздрогнула – словно мой спокойный, ровный голос прозвучал для нее свистом плети.

И шмыгнула в коридор.

Стремительно. Бесшумно. Как будто ее и не было. Бедная, забитая Мэг. Такая же пугливая как в письмах Розамунд.

Завтрак мне принесла другая служанка. На этот раз – не пугливая мышка, а лиса. Молодая, привлекательная, хитрая, ловкая. Одним словом, продувная бестия.

Она вошла без стука, ловко балансируя подносом, и поставила его передо мной с преувеличенной почтительностью, которая граничила с насмешкой.

– Доброе утро, мисс, – произнесла она участливо. – Я – Глэдис. Старшая горничная. Надеюсь, вы выспались? А я бы, наверное, не смогла здесь спать, зная, какой вид открывается из окна этой комнаты.

Мне было знакомо ее имя – Глэдис, охочую до чужих секретов, стоило опасаться.

Ее глаза – желтоватые, сощуренные – пытливо обшарили меня с ног до головы, будто прикидывая, сколько я продержусь в стенах Грейстоуна.

Я улыбнулась, хотя внутри кипела от гнева. Я не знала, куда выходит окно моей комнаты. Но могла догадаться.

– Благодарю. Я хорошо отдохнула.

Я не попалась на ее уловку. Не задала ни одного вопроса. Не проявила любопытства.

Она задержалась на секунду дольше, чем нужно, проверяя границы дозволенного, пытаясь вторгнуться на чужую территорию.

Но я не дрогнула.

Тогда она усмехнулась – коротко, понимающе – и выскользнула за дверь.

Глэдис. Глаза и уши Джэрвиса и его хозяина. Глаза и уши Грейстоуна.

Я подошла к окну и резко отдернула штору – мое дыхание на мгновение застыло.

За туманным стеклом, в сотне ярдов от замка, угадывались очертания семейного кладбища Аддерли. Сквозь утреннюю дымку проступал фамильный склеп – массивное сооружение из серого камня, такого же, как стены Грейстоуна.

Участок, предназначенный для погребения членов семьи Аддерли, вплотную примыкал к публичному кладбищу, где старые надгробия, подобные сгнившим зубам, торчали из земли под неестественными углами, соседствуя со свежими могилами. Позади них виднелась местная церковь.

Я не испытала страха. Кладбище, окутанное сизым маревом, казалось мне привычным зрелищем – ведь из окна моей девичьей спальни в доме отца открывался столь же безрадостный вид. Дочь викария не может бояться мертвых; мы рождаемся рядом с ними и растем с мыслью, что смерть – дверь в лучший мир.

Но Розамунд… Моя бедная, единоутробная сестра, дочь легкомысленного мистера Морленда, джентльмена, умершего от воспаления легких за пять месяцев до ее рождения, дрожала при виде надгробий. Помню, как она сжимала мою руку, когда мы проходили мимо церковного погоста: «Они смотрят, Амариллис! Следят за нами! И шепчутся…».

Теперь ее собственное имя высечено на одном из этих холодных серых камней. Моя душа рванулась туда, где обрела последнее пристанище моя дорогая старшая сестренка, но я усилием воли сдержала порыв. Я уже оплакала твою гибель, Розамунд. Время войти в логово и уничтожить чудовище, сгубившее тебя и принесшее столько горя моей семье.

На меня пахнуло землей, словно свежая могила вновь раскрыла жадный рот. Наша мать всегда любила Розамунд больше, чем меня. Она была первой в ее сердце. Для нас с отцом, добрым и всепрощающим человеком, там почти не было места. Наше тепло не смогло отогреть ее несчастной, застывшей души, когда пришла весть о кончине моей сестры. Элен Грэнтэм тихо угасла. Я искренне надеялась, что их души соединятся на том свете. Отец скорбел, но черпал силы в своей непоколебимой вере. А я… Я не могла смириться с двойной потерей. Я желала знать, как умерла Розамунд, ведь в письме, присланном из замка Грейстоун, не было подробностей. Ничего. Только сухие строчки. Умерла… Погребена.... Без соболезнований нашей утрате, приличествующих случаю. Холодно. Высокомерно.

А ведь я знала, что сестра чего-то опасается. Страх сочился из ее писем. Она хотела, чтобы я приехала. Умоляла о помощи. Не словами, но между строк. Но я не вняла ее призыву, рассудив, что жизнь в замке, в чуждой обстановке, среди родовитых и надменных Аддерли сделала чувствительную Розамунд слишком мнительной.

Роковая небрежность. Чудовищная ошибка.

Вынырнув из воспоминаний, я коснулась ладонью стекла, ощущая странное покалывание в пальцах. Может быть, страх Розамунд не был таким уж необоснованным. Ведь теперь благодаря письмам сестры я понимала – настоящие монстры редко покоятся в могилах. Они ходят среди нас, творя черные дела и прикрываясь благородными именами и фамильными гербами.

Оставив штору не задернутой – пусть мертвые видят – я не боюсь, я принялась готовиться к новому дню в Грейстоуне.

Я подошла к выбору наряда тщательно, остановившись на сером платье – скромном, но безупречного покроя. Оно не привлечет лишних взглядов и позволит выглядеть достойно в любых обстоятельствах.

Моим единственным украшением был скромный медальон с миниатюрным портретом сестры. Прикосновение к холодному металлу заставило меня на мгновение задуматься. Розамунд носила такой же. Наш общий секрет. Если он не покоится вместе с ней в могиле, если кто-то прежде видел его содержимое, видел мое лицо – я пропала…

Я застегнула высокий воротник, тщательно скрыв цепочку. Придется рискнуть. Сегодня мне предстояло встретиться с обитателями Грейстоуна, и каждый элемент моего облика должен был сказать им о том, что я – всего лишь обычная гувернантка, а не мстительница, пришедшая переворошить их грязное белье.

Последний взгляд в зеркало: бледное лицо, собранные в тугой узел белокурые волосы, ничего лишнего. Ни малейшей вызывающей детали. Идеальный образ неприметной воспитательницы. Именно такой они должны меня увидеть в первый день. Увидеть и успокоиться. Понять – я не угроза. Просто пылинка.