Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 76)

В путь-дороженьку вышел, разве мог тогда знать, сколь придется шагать? А пошел — не жалею: жизнь — не выход в аллею, приходилось и падать, возвращаться назад, но живет в сердце радость: у дорог нет преград. Что задумал, затеял по дорогам рассеял… Сын взошел на порог — а дорог-то, дорог. Ходили из туретчины, ходили из неметчины по льготному условию за золотом в Московию, за брагою медовой, за девицей бедовой, за страстью соколиной, за шубой соболиной, да за жилеткой бархатной, да за земелькой пахотной. Ходили да остались — давно кресты состарились, и я смотрю на поле, где выпала им доля лежать в земельке пахотной, и ни жилетки бархатной, ни шубы соболиной, ни страсти соколиной, ни девицы бедовой. Роняет цвет медовый во поле медуница. Светлы в России лица. И по земельке пахотной, иду в жилетке бархатной, и с девицей бедовой напиток пью медовый. У нас в селе Малиновке Не поют малиновки, Но зато малинники У каждого окна. А мы, Как именинники: Единственная улица Красным-красна. У девушек в Малиновке От ягод губы красные. В платьицах малиновых В будни, Словно в праздники. Одна беда в Малиновке, Откроюсь вам, друзья! Два парня В том малиннике — Дед Никанор Да я!

Марина Улыбышева

Довольно списывать на случай весь вздор бунтующей крови, ведь жизнь когда-нибудь научит любить достойное любви. Ведь утро выпадет, как жребий,