Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 74)

За ними тянутся, Крутясь. Он виден был издалека. Большой. И рубка высока. Мы, увидав его, очнулись — И наши удочки качнулись. И замелькали поплавки, И шумно стало вдоль реки. Под нами волны заворчали. Над нами чайки закричали. И замелькали лица, лица… И пароход — труба дымится — Нас осветил цветным стеклом, Овеял музыкой, Теплом. И над спокойною водой Прошел, Как праздник молодой. Осы́палась ветла — И стало ей легко. Я сделал все дела — И стало мне легко. Зажег окошки дом — И было шумно в нем: Пришли ко мне друзья — И утро встретил я. Сел на ветлу снегирь — И сразу рассвело. Открылась взору ширь, А в ней белым-бело.

Николай Разумов

Я парнишка. Лечу наметом: По тропинам крутым                                в луга, А что таволга пахнет                                медом — Я не знаю еще пока. Нынче время несется лётом, Но а я, замедляя шаг, Слышу — таволга пахнет                                       медом… С каждым было и будет                                     так!

Т. Белозерову

Эй! Родные мои веси, Сумрачный простор. Кружева мороз повесил На отцовский двор. Детства милые приметы, Утро доброты, Сколько правды, сколько                                       света, Сколько высоты! Помню я все то, что было — Памятью негруб. Слово гладкое — кобыла, Теплое — тулуп. Не забуду в старом доме Скрипы половиц, Как летят по полю кони. Обгоняя птиц, Как тоскуют по заливам В небе журавли… Был и буду я счастливым У своей земли.