Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 72)

                             просветленному взгляду… Как напев колыбельной, прозрачен и прост Вековечный печальный обряд листопада. Скоро белые снеги ударят с небес, — Вот и нынче рассвет по-морозному розов, — И вздыхает по-старчески зябнущий лес: «Нету дерева горестней русской березы!» Только что́ ей и ропот,                                   и зависть,                                                   и суд, Если громче души материнской веленье?! …Сорван с белого тела последний лоскут Для сосёнки,                     по-детски прильнувшей к коленям… Во второй половине зимы Крепче стужи и злее метели, Горше ивы и сумрачней ели, Резче грани меж света и тьмы. Но зато неизбежно близки Солнце марта и зелень апреля, И капели полдневные трели Током крови пронзают виски… Во второй половине пути Кручи круче и версты длиннее, Звуки глуше и краски бледнее, И растрачена                      радость идти… Но зато, как еще никогда, Светел слабенький лучик рассвета, Драгоценна улыбка привета, Сладок хлеб И целебна вода. Поет февральская синица, Зовет несмелую весну… Садов заснеженных ресницы Распахнуты в голубизну, Полдневным солнцем смыты с окон Серебряные витражи… Еще зиме не вышли сроки, Еще не веришь тихой лжи Непоистратившейся стужи, Неутомившейся пурги, Еще в твоей округе кружат Зимы трескучие шаги, Но эта маленькая птаха С осколком солнца на груди Поверх снегов, Метельных взмахов, Поверх недель                        уже глядит В простор весны, хмельной и                                             нежный, В кипенье звуков и цветов, — Туда, где крохотный подснежник Сквозь снег                   проклюнуться готов…

Наталья Морова

Послушно леса отступают. И вот, расстоянье покрыв, Машина не выезжает — Взлетает на самый обрыв. Покоя не нарушая, В широких своих берегах Вздыхает большая-большая Сибирская наша река.