Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 68)

А следом шли                      другие времена, и все яснее                   виделось оттуда: одна тональность,                             правота одна — у сердца,                пробужденного от сна, и «Революционного                               этюда»! В деревне заскрипели ставни, живее стали голоса: откуда-то из Казахстана пришла июльская гроза. И вот уже за пыльным трактом, на поле дальнее сойдя, грохочет туча, словно трактор, и тянет борону дождя. Как будто тракторист небесный заснул,            и эта борона прошлась по «ЗИЛам» у разъезда, по жестким гривам табуна. А там — за реку, за околок глядишь — простыл ее и след… Лишь радуга, как спелый колос, упруго клонится к земле. Сколько в сердце ношу — не ведаю, не припомню, с какой поры — веру в светлую речку Ведугу, в омут дедовский и обрыв. Но в каких ты сегодня зарослях, затерялась в каком логу? Где течешь, былая красавица, отыскать тебя не могу. Может, ориентиры неверные, может, выбран окольный путь, — только с верой своей, наверное, я найду тебя как-нибудь. И когда блеснешь из-за веток ручейком, уходящим в песок, я отдам тебе веру, Ведуга — …может быть,                      и тебя спасет.

Владимир Макаров

Через дожди, Сквозь злую вьюгу, По слякоти осенних дней Как тяжела дорога к другу. Дорога к родине трудней. Дыши Россией! Через муки Пускай твоя проляжет жизнь — От родины не отвернись И не отринь сыновьи руки. И твоему Предстанут взору — Нечаянны, недалеки — И лебединые озера, И каменные рудники… На общем                на людском совете Тебя не тронет горький стыд. И свет земли, одной на свете, Тебя спасет и сохранит.