Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 67)

Александр Лизунов

Зима еще стояла.                           Мел февраль по улицам                 заснеженного Томска… Первопричиной                         этого знакомства был блютнеровский                                старенький рояль. Реликвия,                потрепанный товар, гроб с музыкой                        под крышкою рояльной. Все сто его достоинств                                    нереальных смог оценить бы                          только антиквар. За годы             в этой тучке грозовой громовые басы                        вконец иссякли. Расстроился рояль…                                 Восьмой десяток пошел уже                  владелице его… И приходил                   застенчивый студент в квартирку                   со скрипучими полами, затем,           что наша Ольга Николавна спасала             свой дражайший инструмент. Как нянька,                   от больного в стороне, она шептала:                      «Да, он безнадежен. Но вы попробуйте. Вот фетр,                                             вот пассатижи…» — и проводила пальцем                                  по струне. Сдавался неохотно                               прошлый век. Вовсю скрипел педалью                                      символ веры. Но снова в хаос                          дерева и фетра музыка шла,                    и был за нею верх. В ней были звуки той,                                   иной поры, росла в рояле                      грозная свобода, он вырывался                      из своих обводов, как будто                револьвер из кобуры. Он был готов                     сойтись лицом к лицу с несовершенством                               суетного мира… Врывался через форточку                                        в квартиру колючий ветер…                           Шел февраль к концу…