Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 55)

Там — среди сопок холодных В первых палатках походных Видел я этот портрет. Нудно звенит комарье. Чай на смороде заварен… Смотрит с улыбкой Гагарин На поколенье свое. Тихий идет разговор. Ноет транзистор забыто… Первый зазубрен топор, Первая тропка пробита. Кеды поставлены в ряд. Дым над костром, словно вата… Знаю, о чем говорят В эти минуты ребята. Знаю!.. Ведь в каждом из нас, Словно порыв вдохновенья, Звездный гагаринский час Ждет своего повторенья.

Александр Шевелев

Эпоха гулко позвала меня и предложила трудную дорогу, и, маршами торжественно гремя, заставила шагать со всеми в ногу. Глотая черный паровозный дым, в теплушках я встречал крутые зори. Я был упрямым, очень молодым, воспитанным в России на просторе. Я видел смерть… Глядел в глаза огню… Меня землей от взрыва засыпало… Нет, я тебя, эпоха, не виню: ты, как могла, нас всюду защищала. И я мужал, как мой народ мужал, и оттого во мне теперь есть смелость. Я уставал, и все ж не уставал, мне жить безудержно хотелось… Теперь, пройдя все эти рубежи, я мир огромный нежно обнимаю… Я повзрослел… Я научился жить… Я каждого всем сердцем понимаю.

Егору Исаеву

Дни августа прозрачны и светлы. Плывет, за все цепляясь, паутина. Поля щедры, накрыты, как столы, стоит хозяйкой у межи рябина. И дальний отсвет медленных зарниц нам говорит, что лето на исходе,