Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 3)

детская радость: кукушка кукует! Детская радость: бубенчик звенит! Хорошо, когда убрано поле в срок, в сухую погоду, сполна. Прославляя уменье и волю, хлеборобов отметит страна. И они, поднимаясь на сцену и смущаясь вниманьем таким, может, внове почувствуют цену и себе, и хлебам золотым. Хорошо в это славное время, в эти краткие дни осенин ощущать себя вместе со всеми, даже если ты бродишь один. И комбайны стоят на приколе. И на лицах особенный свет. Хорошо, когда убрано поле, словно выполнен главный завет! Дождь шумит, шумит по крыше Кто не любит этот шум! Кто забыл, как он колышет легкий рой случайных дум! Хоть на летнем сеновале, хоть на пыльном чердаке, где вы, может, ночевали или с книжкою в руке прилегли на одеяле от шумихи вдалеке. Вы вздохнули осторожно, сон рукою отведя, потому что невозможно не заслушаться дождя. Что мелькает перед вами, позабытое не раз? Кто неясными словами заговаривает вас? Отчего бы…                     Но едва ли в том далеком далеке — хоть на летнем сеновале, хоть на пыльном чердаке — вы когда-нибудь бывали с тем дождем накоротке! Вот и ягода с печалинкой. С холодинкою вода. Гуси к берегу причалили. Разбрелись в лугах стада. Бор листом и хвоей выстелен, в соснах вспышки янтаря. Это я стою под выстрелом золотого сентября. Это синий свет колышется. Это воздух говорит. Как далеко выстрел слышится! Как лицо мое горит! Как мучительно, несвязанно проступает между строк все, что всуе было сказано и чему приходит срок.

Александр Бобров

Дорога по России далека,