Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 15)

им лететь никуда невозможно. Но в какой-то таинственный миг, повернувшись к далекому югу, вдруг исторгнут пронзительный крик, оглашая село и округу. Где-то гулко стучат топоры. Разговоры о сене, о хлебе. И горят за деревней костры, словно звезды в распахнутом небе. За далеким перелеском, по верховьям Иртыша ходит рыба с тихим плеском, стонут струны камыша. И со свистом по-над степью, над излуками реки, словно звенья длинной цепи, тянут птичьи косяки. Чуть отсвечивают горы. Выпь пронзительно кричит. Оживают лисьи норы. Суслик лапами сучит. Дышат утренней росою листья влажной лебеды. И белесой полосою пар мерцает у воды. Если встанешь на восходе, выйдешь в поле не спеша, различишь во всей природе отраженье Иртыша. А Родина — это не только земля, высокие травы, березы, не только озера, леса и поля, но люди, их думы и слезы, их радость и судьбы, улыбки и речь, которая слышится рядом. Ведь душу согреет не солнце, не печь, согреты мы словом и взглядом. Я истину эту не сразу постиг! Теперь не могу отрешиться, что прожитый день, или час, или миг — судьбы нашей общей частица. И в этой всеобщей цепи бытия на свете прекрасном и белом, участвуешь ты и участвую я дыханием, словом и делом. Мы живы, а значит — и Родине жить! Прошла испытания, войны народной судьбы непрерывная нить — так будем друг друга достойны! Достойны тех светлых и добрых начал, что в нас заложила природа, достойны того, чтобы вечно звучал в нас голос родного народа.

Сергей Красиков

Мы дети теплой ласковой земли, Наследники полынных ароматов, Здесь наши всходы дружно проросли Из поселений росов и словаков. Наш ум отважен, взор озерный смел. Прошли через познанья и сомненья. Под пение щитов и посвист стрел В глухих лесах рубили поселенья. Движеньем познавая времена, Отзывчивы на радость и тревогу, Привязывали к вечным стременам