Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 13)

Ревут машины на Сибирском тракте. Среди екатерининских берез, Не торопясь,                     широкогрудый трактор Плечом сдвигает землю под откос. Земля ползет…                        Земля плывет…                                                Ведь это Сама история —                          ее лишь тронь!.. Беру, как самородок из кювета Комок на повлажневшую ладонь. Здесь люди шли,                          голодные, босые, Лишенные и ласки и тепла. Великая бунтарская Россия Меж тех берез на каторгу прошла. Ее черты,                характер норовистый Слезой, плевком, железом каблуков, Французской речью ссыльных декабристов И песнею крамольных мужиков, Как клинопись история врубила Вот в эту землю…                             И теперь, как сон, Веками нерастраченная сила Истории              ложится под бетон. Ревут машины на Сибирском тракте… А он течет свободно, как река, Прямой, как несгибаемый характер, Кладущего бетон                           сибиряка! Ночь над тайгой…                             Тревожно спит планета. В иллюминатор замечаешь ты Каскадами рассеянного света Из-под крыла                      встают из черноты Спиралями неведомых галактик В тайге разбросанные острова! Я человек.                  Я вдохновенный практик, Я верю:              астрономия права — Когда-нибудь следы цивилизаций Других планет,                         безмерно дальних стран Я разыщу…                   И может оказаться, Вот так же встречу инопланетян. Но мне дороже те,                             кто там под нами, В просторах засыпающей страны, Сигналят нам таежными огнями С восьмикилометровой глубины. Я знаю их —                     ребят-первопроходцев, Пока что неизвестных до поры. В тайге — у рек,                          в пустыне — у колодца Они зажгли сигнальные костры.

Игорь Кравченко

Ты с востока взгляни на запад — сопки, чаща и бурелом.