Джеймс Фелан – Одиночка (страница 69)

— Мы устроились в Челси Пирс, в здании спорткомплекса — надеюсь, нам недолго осталось там куковать, — рассказывал Даниэль, а я улыбался: Калеб не врал!

— Если ты хочешь поехать с нами, говори прямо сейчас, или мы подвезем тебя, куда получится. Ещё раз повторяю: решать только тебе.

— Конечно, я с вами. Спасибо.

— Вот и славно! — сказал Боб и поднял растопыренную пятерню, чтобы я хлопнул по ней. Камера зафиксировала наш жест. — У нас почти все — очень приличные люди.

— Почти все? — переспросил я, но дождь так оглушительно колотил по крыше машины, что разговаривать было совершенно невозможно.

Развернув грузовик на 180 градусов, Даниэль поехал на юг. Он вёл машину спокойно, не нервничал: явно хорошо знал дорогу. Боб снимал через ветровое стекло нью-йоркские улицы, а я рассматривал его мощную шею и затылок: под темной щетиной виднелось несколько тонких белых шрамов. Нельзя судить о человеке по внешности, сказал я себе, вспомнив тех ребят из метро. Они явно принадлежали к какой-то банде, и пассажиры их опасливо сторонились, только вот оказалось, что они самые обычные люди — смерть не пощадила их, несмотря на устрашающий вид.

Я тихо улыбался: еду в машине вместе с другими выжившими! Я их нашёл, и всё сложилось так, будто по-другому и быть не могло. А раз они, ничего не прося взамен, дали мне так много сразу, я решил рассказать о Рейчел с Фелисити… и о Калебе. А чем ещё я мог их отблагодарить?

Глава 4

Минут двадцать мы петляли между покореженными машинами, то и дело объезжая завалы и стараясь не угодить в какую-нибудь воронку: некоторые были таких гигантских размеров, что туда легко провалилась бы вся машина целиком.

Боб и Даниэль помнили Калеба. Он приходил к ним, вёл себя легко и беззаботно, пообедал вместе со всеми, поделился информацией и ушёл.

— Мне стало его жаль, — добавил к рассказу Боб. — Этот Калеб показался мне хорошим парнем.

— Почему «жаль»? — спросил я.

— Том с ним неважно обращался. Ты скоро познакомишься с Томом.

— В смысле: «неважно»?

Боб попытался объяснить:

— Они не сошлись во мнениях, так сказать. Том не любит, когда что-то идёт не по его, а Калеб взбудоражил людей, обнадежил, убедил, что есть шанс уйти из города…

Я ещё не знал Тома, но он уже представлялся мне придурком и ничтожеством.

— Можете сказать своему Тому, что Калебу не удалось уйти… — произнес я.

Боб посмотрел на Даниэля, будто спрашивая разрешения задать неловкий вопрос: вернее, будто хотел узнать, нужно ли им вообще интересоваться судьбой Калеба. Ведь иногда жить в неведении гораздо спокойнее.

— Ты так говоришь, будто его нет в живых, — сказал Боб.

— Разве? — удивился я.

— Нам так показалось, — спокойно произнес Даниэль, и мне сразу перехотелось спорить и что-то скрывать от них. — Что случилось? Расскажешь?

И я рассказал, как из-за взрыва Калеб стал Охотником. Начал с неразорвавшихся снарядов: на один я наткнулся ещё в первый день, другой нашёл Калеб в стене полуразрушенного дома, а третий вез в кузове военного грузовика Старки — интересно, узнаю я когда-нибудь, кем он был на самом деле? Он один из всех остальных людей в форме разговаривал со мной серьезно и предупредил: «Когда ракета взорвется, высвободится биологический агент, понимаешь?» Из-за этого агента Калеб превратился в Охотника. Я послушался Старки и убежал, а мой друг остался спасать человека. Потом раздался взрыв, и вылетел огненный шар. На мгновение Калеба скрыл густой дым, а когда я снова увидел его, все уже случилось. Калеб склонился над раненым солдатом: он пил его кровь.

Новые знакомые слушали меня, не перебивая, а затем Боб стал задавать вопросы:

— А этот Старки, он был американским военным?

— Не уверен. На грузовиках была аббревиатура. Думаю, они входили в научно-исследовательский отряд. — Я вспомнил, что мне объясняла Фелисити, брат которой был военным медиком. — Специалисты-вирусологи, занимаются биологическим оружием.

Даниэль кивнул.

— Научно-исследовательский медицинский институт инфекционных заболеваний Армии США… — задумчиво повторил он.

— А зачем они погрузили в кузов снаряд? — вмешался Боб.

— Наверное, он был нужен для опытов, — предположил я.

— Или заметали следы, уничтожали улики, — сказал Боб. — Биологическое оружие, сами понимаете. Только вот, зачем… — И замолчал. Вопрос повис в воздухе, потому что ответа на него не было. — Почему тогда прилетел наш самолет и подбил их?

Я пожал плечами.

— Наверняка я теперь знаю только одно: как появилось два типа Охотников. Все зависит от близости к очагу взрыва. Если человек оказался близко, то он превратится в такого, как мы только что встретили.

Собеседники ловили каждое моё слово — им была интересна любая информация. Разговор сближает: чем больше я рассказывал, тем лучше они понимали меня и моё положение, тем больше я сам симпатизировал им. Хотелось рассказать ещё больше, но время ещё не пришло. Кроме того, из-за включенной на полную мощность печки в кабине стало нечем дышать и… мы как раз подъехали к Челси Пирс.

По Одиннадцатой авеню вдоль Гудзона тянулся длинный, унылый фасад из гофрированного металла, похожий на фасад любого другого промышленного здания. Мы остановились в самом дальнем южном конце здания на углу Восемнадцатой улицы Вест: судя по рекламному щиту, здесь располагались площадки для гольфа. До высоты десятого этажа периметр здания защищала прочная сетка, чтобы мячи для гольфа не вылетали в Гудзон. Место выглядело безопасным, при этом снаружи никак нельзя было понять, что внутри скрывается почти полсотни выживших.

— Боб, — произнес Даниэль, и тот моментально выскочил из кабины. К нам ворвался ледяной колючий ветер. Боб побежал к большим раздвижным воротам и трижды стукнул в них кулаком. Даниэль наблюдал за улицей в зеркало заднего вида, и я тоже выглянул в окно. Перед нами возвышалось стеклянное здание: изогнутые стекла были покрыты инеем и снегом, поэтому в такую погоду его было почти не видно. Здание казалось очень надежным, в таком можно долго прятаться без лишнего риска.

— Как ты, Джесс? — спросил Даниэль.

— В порядке.

— Тебе понравится у нас, но пока лучше не рассказывай остальным про Калеба. Как бы их это… не напугало.

— Хорошо, — согласился я. Такое известие способно вселить в людей непреодолимый страх. Лучше не суйся на улицу, потому что, если тебе не повезет, ты станешь Охотником, проклятым Охотником…

Боб, стоявший возле ворот, махнул нам рукой. Двигатель заревел, и Даниэль завел машину на территорию спортивного комплекса. Мы вышли из кабины только после того, как огромные металлические створки с грохотом захлопнулись за нами.

Внутри было темно. Тут же появились люди — мужчины и женщины — человек десять с фонариками на головах и в руках. Они быстро разгружали машины, попутно здороваясь со мной.

Почти всем досталось во время атаки: у одних был гипс, кое-кто опирался на костыли, у многих красовались синяки и ссадины на лице. Мне подумалось, какой же белой вороной должен был показаться им Калеб на роскошном отполированном мотоцикле, молодой, здоровый, уверенный в себе. Конечно, это было только первое внешнее впечатление, но вот получилось ли у обитателей Челси Пирс заглянуть глубже?

— Привет!

— Здравствуй!

— С прибытием!

Пусть город лежал в руинах, но слова приветствия напоминали о том, что существует нормальная жизнь, что люди уцелели и остались людьми. Я смотрел, как они снуют туда сюда, снимают с машины еду, которую мы привезли, и по телу у меня бегали мурашки от удовольствия. Примерно то же я чувствовал, рассказывая Бобу и Даниэлю, что мне известно. Здешние обитатели так искренне радовались мне, радовались провизии, а я наблюдал за ними и хотел отдать ещё больше. Среди них была девушка моего возраста или немного старше. Я засмотрелся на неё и чуть не упал, споткнувшись, когда мы с Бобом доставали из кузова корзину с едой.

— Эй, малыш, смотри под ноги, — сказал Боб.

— Извини.

Он ухмыльнулся в ответ, заметив, на кого я смотрю.

— Что?

— Ничего. — Боб улыбался во все тридцать два зуба, а я моментально покраснел. — Небось забыл, что в мире есть девчонки?

Я смущенно ответил:

— Не забыл.

— Она красотка.

— Хватит.

Боб рассмеялся.

— Где мои шестнадцать лет! Хотя нет, лучше наслаждайся сам своим возрастом.

Мы притащили корзину в большое помещение, забитое всякой-всячиной. Два человека сортировали новые поступления. Здесь было тепло и сухо, не то что в здании арсенала, где остались прятаться от непогоды Рейчел с Фелисити.

— Пойдём, покажу тебе, как мы живём, — позвал Боб.

На втором этаже в зале, когда-то служившем зоной ожидания, повсюду стояли стулья, кресла и диваны: люди сидели и лежали, болтали, смеялись, читали, играли в карты. Их жизнерадостность моментально заразила меня. Мимо пронеслась стайка малышей: они играли в догоняли. За открытой дверью виднелось тренировочное поле для гольфа с искусственным газоном, и оттуда умопомрачительно пахло шашлыком, отчего у меня заурчало в желудке и рот наполнился слюной.

За ширмой стояло несколько каталок. На них лежали люди в бинтах, но, судя по всему, их состояние не было слишком тяжелым. Когда я засовывал руку в карман, Боб заметил, что сквозь перчатку у меня просочилась и капает на пол кровь. Даже среди такого количества раненых мне не хотелось показывать, что я в любой момент могу свалиться без сознания. А если мне одному, без чьей — либо поддержки придется доказывать этим людям, что настало время покинуть такое уютное и обустроенное «гнездышко»? Нет, нельзя поддаваться слабости. Я должен буду убедить их, что ради безопасности нужно большой группой уходить на север, ведь чем теплее район, тем хуже там ситуация. Нельзя дожидаться новых атак, нельзя дожидаться, пока Охотники станут ещё сильнее и умнее.