Джеймс Фелан – Одиночка (страница 70)

— У нас есть врач. Нужно показать ему твою руку, — сказал Боб.

— Хирург, между прочим, — вмешался высокий, очень загорелый мужчина лет пятидесяти. Лицо, туго обтянутое кожей, казалось от загара красновато — коричневым, густые тёмные волосы были взлохмачены.

— Джесс, — представился я. Симпатичная девушка, которую я заметил, пока мы разгружали машину, что-то объясняла в дальнем конце комнаты троим малышам и смотрела на меня. Она была невысокая: ниже меня ростом, светло-каштановые волосы забраны в хвост: так обычно выглядят девчонки из команд поддержки.

Надев резиновые перчатки и разрезая ножницами пропитанную кровью перчатку у меня на руке, Том что-то спросил, но я прослушал.

— Что? — переспросил я, сжав зубы от боли: врач ощупывал и ковырял рану.

— Я спросил, планируешь ли ты остаться с нами?

— Я…ай!

Откуда-то появился Даниэль и пришёл мне на выручку:

— Он побудет здесь, пока не уляжется буря, а там решит, что ему делать.

— Руку подлечим. Рану нужно промыть и наложить повязку. Сейчас найдём, кто им займётся, — с этими словами он сунул мне в ладонь большой клок ваты, стащил резиновые перчатки, бросил их в корзину и отправился к другим пациентам.

— Не обращай внимания, ему нравится казаться значительным. Первое впечатление и всё такое, понимаешь? — сказал Даниэль.

Я понимал.

— Ага, порядок.

— Пойдём, познакомлю тебя с ребятами. — Даниэль положил мне на плечо руку, а другой махнул Бобу, который снова снимал на камеру. Я пошел за Даниэлем: он, похоже, направлялся к той самой девушке, что я видел у ворот. Главное, не вести себя по-дурацки. Я вспомнил, как молол всякую чушь с Фелисити: но ведь это просто потому, что я обрадовался, встретив её после стольких дней ожидания, да?

Что такого особенного в этой девушке? Да, она привлекательная — не поспоришь, но это ещё не повод краснеть и смущаться. В конце-концов, я здесь не просто так: у меня были весомые причины сюда прийти, и моя главная задача, чтобы у обитателей Челси Пирс появились весомые причины отсюда уйти.

Мы с Даниэлем подошли к группе подростков: паренек лет тринадцати, очень похожая на него девочка такого же возраста и мальчишка — просто один-в-один Барт Симпсон из мультика.

— Познакомься, Пейжд, это Джесс. Прошу любить и жаловать. Пейдж — дочка Тома, — сказал Даниэль.

Я смотрел девушке прямо в глаза и не сразу сообразил, почему они приковали моё внимание. Дело было не только в красивом миндалевидном разрезе глаз и длинных черных ресницах: радужки оказались разных цветов — одна ярко-голубая, а другая зеленовато-коричневая.

— Ясно. — Черт! Почему ей обязательно нужно быть его дочерью? — Привет!

— Привет, — ответила Пейдж, рассматривая меня, как новую зверюшку в зоопарке.

— Пейдж, покажи Джессу, что у нас где, и определи ему место в столовой.

— Без проблем, — ответила она как-то чрезмерно радостно.

— Твой отец сказал, Джессу нужно подлечить руку.

— Я всё сделаю, — без промедления согласилась девушка, все так же сияя улыбкой.

Даниэль похлопал меня по плечу и ушёл на террасу, с которой открывался вид на пирс, теряющийся в черных водах туманного Гудзона. Боб снимал на камеру меня, Пейдж и тех, кто оказался рядом. Он немного подался вперёд и стал брать нас крупным планом.

— Боб! Ну сколько можно! — возмутилась Пейдж, и «оператор» молча удалился искать новые объекты для съёмки.

Девушка поставила на стол аптечку, открыла её и села на стул передо мной.

— Сейчас промоем рану, — сказала она, беря мою кисть двумя руками.

— Хорошо.

Ладошки у неё оказались маленькими, нежными и очень холодными, даже ледяными. Пейжд была гораздо загорелее остальных обитателей Челси Пирс: почти такая же коричневая, как я после после жаркого австралийского солнца. Я вздрогнул, когда она взяла меня за руку: будто электрический разряд пробежал под тонкими, живыми пальцами, прикоснувшимися к запястью.

— Больно?

— Немного, — ответил я и залился краской. Буду думать о крикете. — Ты откуда?

— Из Лос-Анджелеса. — Пейдж промывала рану, то и дело смачивая кусок марли стерильной водой из пластикового медицинского флакона и вычищая ею мусор из глубокого разреза на ладони. А я смотрел и не мог насмотреться на её лицо, кожу, глаза. Время от времени она задевала нервные окончания в ране и я вздрагивал.

— Сейчас будет щипать, — сказала она и брызнула на ладонь дезинфицирующим раствором.

— Уф! — выдохнул я от боли и даже обрадовался, что вырвался из-под влияния её улыбки.

Пейдж заклеила мне пластырем ссадины возле запястья и туго забинтовала кисть, подложив под повязку порядочный клок ваты, потому что рана не переставала кровоточить.

— Готово, — сказала она.

— Спасибо.

— Как себя чувствуешь?

— Отлично! — Руки сильно болели, зато лежали в её ладонях на её коленях, а она смотрела мне в глаза. В глазах Пейдж читалось сомнение, но не её собственное: отражалось моё.

— Что-то не так?

— Всё так, — ответил я.

На девушке были леггинсы и обтягивающий джемпер; и внешностью, и манерой себя вести она очень напоминала мне роскошных, недосягаемых «цыпочек» из школы — я для таких был все равно что пустое место. А тут она сидела рядом, и мы разговаривали! Я решил больше не смотреть на её тело. Пейдж поднялась со стула и отправилась показывать мне убежище. Я пошел рядом с ней, стараясь держаться естественно; по пути она познакомила меня как минимум с десятком человек, и я всем сказал «Привет!»

— Надеюсь, отец не нагрубил тебе.

— Нет.

— Просто у него много работы, он носится, старается осмотреть всех, кто к нам попадает. И знаешь, мне кажется он немного растерян — как и мы все, впрочем.

— Пожалуй.

— Может, оставишь здесь рюкзак? — предложила Пейдж, махнув рукой на место возле выхода на террасу.

— Хорошо, — согласился я и положил рюкзак рядом с вещами других людей, набросив сверху куртку Федеральной спасательной службы; её карман оттопыривался под тяжестью пистолета, и я потянулся, чтобы достать его.

Легким касанием загорелой руки Пейдж остановила меня.

— Он тебе здесь не понадобится. Мы в безопасности. Ты переживаешь, что…

Я не дал ей договорить:

— Да нет, здесь классно, просто я…

— Просто ты, «что»?

И вдруг моё спокойствие, уверенность в себе пропали, будто их и не было. Как сказать то, о чем я пришёл сказать? Эй, ребята, вы готовы уйти со мной, ведь вместе безопаснее и все такое?

— Есть хочешь?

Этот вопрос спас ситуацию. Я улыбнулся. Пока не время. Запасись терпением, присмотрись к ним.

— Ещё как!

— Тогда идём, — сказала Пейдж и взяла меня за здоровую руку. — Покажу тебе, где у нас столовая.

Глава 5

Даже не знаю, почему мне захотелось взять с собой оружие: нас защищали надежные стены, нас было много. Так зачем оно мне? Я достал пистолет, вытащил магазин и оттянул затвор, чтобы вытряхнуть последний патрон. Пустой «Глок» я затолкал поглубже в карман рюкзака и застегнул молнию, а магазин и патроны сунул в другой карман.

— Просто… просто я подумал, что тут дети, а пистолет у меня всегда заряжен…

— Классно, — улыбнулась Пейдж. — Пойдём, я тебя накормлю.

Я вышел за ней на пирс с искусственным газоном, где двое мужчин жарили на углях мясо. На столе источали умопомрачительный аромат горы готовых отбивных. Женщины накладывали всем желающим огромные порции салата с макаронами и консервированные овощи. Ещё один стол занимали всякие деликатесы: здесь были соусы на любой вкус, крошечные маринованные огурчики, настоящая квашеная капуста — и это только малая часть того, что я успел рассмотреть. На отдельном столе рядом с тремя огромными кастрюлями «Чай», «Кофе», «Какао» возвышались стопки чашек и блюдечек. Люди сидели небольшими группками, ели и болтали, слышался постоянный гул непринужденной беседы.

— Что-то не так? — спросила Пейдж, и я понял, что застыл в дверном проеме с открытым от удивления ртом.