Джеймс Фелан – Одиночка (страница 68)

Второй мужчина, тот который постарше, позвал:

— Быстро, за мной.

Его лицо, обрамленное аккуратной бородкой, казалось добрым и приветливым.

В следующее мгновение мы спрятались на кухне. Через маленькие окошки-иллюминаторы в створках открывавшихся в обе стороны дверей можно было наблюдать, что происходит в зале кафе.

— Сколько их? — спросил здоровяк, будто прикидывал наши шансы, если дело дойдёт до столкновения. По вопросу и тону, которым он его задал, я окончательно убедился, что эти двое — точно такие же случайные уцелевшие во время атаки, как и я.

— Тсс, — зашипел на нас «старший»: он наблюдал за кафе через круглое окошко.

С грохотом упал стул в зале.

В кухне был только один выход, возле которого мы стояли. А даже если и был где-то ещё черный ход, я не мог и шага сделать от напряжения. В горле стоял комок. Здоровая рука, сжимавшая пистолет, дрожала, с другой быстро капала на пол кровь. Интересно, учуют ли Охотники её запах? Я сжал кулак и засунул руку в карман огромной спасательской куртки.

Здоровяк откуда-то вытащил предмет, похожий на большой пистолет, а оказалось, что это всего лишь видеокамера, и принялся снимать. Мне почему-то стало неожиданно спокойно, опасность будто утратила остроту.

— Для истории, — прошептал он. — Мы стали свидетелями исторических событий. Поэтому я стараюсь ничего не пропускать, снимать все подряд.

Второй мужчина замер у дверей и все так же наблюдал за залом. Стараясь не шуметь, я медленно пошел к нему, но при каждом шаге мокрые подошвы чуть слышно повизгивали на кафеле, а я невольно пригибался, пока, наконец, не устроился так, чтобы через щель в створках наблюдать за помещением кафе. Мы трое боялись лишний раз пошевелиться и молча ждали, что будет дальше.

Один из Охотников замер в дверях, спиной к нам. Вполне обычный человек, если бы не круг засохшей крови вокруг рта, который мы успели рассмотреть, пока он стоял к нам лицом. Остальные не заходили внутрь — сторожили на улице. Я насчитал пятерых. Мне показалось, что среди них есть женщина. И все шестеро высматривали, выискивали добычу, готовые напасть в любой момент. Я крепче сжал пистолет.

Стоявший в дверях Охотник уже собрался уходить, как вдруг, прямо у меня за спиной что-то глухо стукнуло — здоровяк зацепил кастрюлю на плите.

Охотник крутанулся на месте и теперь шарил взглядом по залу кафе. Нас разделяли пустые столы со стульями и одна — единственная дверь. Рука в перчатке, сжимавшая пистолет, взмокла в один момент. А тот все стоял, прислушиваясь, принюхиваясь, — а может, мне лишь померещилось. Если понадобится, я сумею это сделать. Ведь один раз уже сумел. Во рту пересохло, появилось острое желание выскочить из кухни и неожиданно напасть на него, опередить, застать врасплох.

Охотник окинул помещение прощальным взглядом и шагнул на улицу — дверь за ним громко хлопнула. Мне было видно, как они со «свитой» побежали в обратном направлении: туда, откуда гнались за мной.

— Ушли, — выдохнул «старший», не отходя от дверей, затем повернулся ко мне, протянул руку. — Меня зовут Даниэль.

— Джесс, — представился я и пожал ему руку.

— Только не пристрели нас, — с улыбкой сказал он.

Я взглянул на пистолет; в руке по-прежнему ощущалась неприятная тяжесть металла, к которой я успел привыкнуть. А ведь с оружием ты получаешь право требовать и получать почти все, что угодно.

— Да уж, пришлось понервничать, — произнес я, возвращая пистолет в боковой карман рюкзака.

— Я Боб, — поздоровался бритоголовый здоровяк и тоже пожал мне руку, снимая наше знакомство на камеру.

— Вы за едой пришли? — спросил я и махнул рукой в сторону оставленных посреди кухни ящиков с консервами и другой непортящейся снедью.

— Да. А ты? — поинтересовался Даниэль.

— А я шёл… — начал я и вдруг замолчал. Куда торопиться? Ещё успею все выложить. — Просто шёл мимо. — Мой ответ прозвучал ненатурально и вряд ли их устроил.

— Где ты прятался после атаки?

— В Мидтауне, возле Рокфеллеровского центра. Это что, для вас двоих столько еды?

— Нас четыре десятка.

— Четыре десятка?

— С хвостиком, — добавил Боб. — И нас каждый день все больше, а я вечно вытаскиваю короткую спичку, так что приходится ходить по магазинам.

— А ты с кем? — спросил Даниэль.

— Один, — ответил я и, не выдержав его взгляда, опустил глаза. Пока было рано рассказывать про Рейчел и Фелисити. Боб направил на меня камеру. Чем больше я врал и скрывал, тем легче и увереннее чувствовал себя перед стеклянным выпуклым глазом. — А что, разве не видно?

— Видно, — согласился Боб, и его лицо расплылось в улыбке, сразу став как-то добрее. — Ты больше не один, парнишка.

Даниэль пояснил:

— Если хочешь, Джесс, присоединяйся к нам, посмотришь, как мы живём, как устроились, нормально поешь и останешься, если захочешь.

— У нас безопасно, есть все необходимое, — добавил Боб.

— Решать только тебе.

— Спасибо, ребята. — Их предложение оглушило меня. Я вспомнил Калеба и то, как он убеждал меня оставаться с ним, не возвращаться в зоопарк к Рейчел и животным, а я шёл у него на поводу и…нет, в конечном итоге мы подружились, только вот сколько времени потеряли, ведь все могло… черт!

— Ладно, нельзя здесь торчать вечно, — сказал Даниэль и снял со стула ящик. — Понесли это добро домой, Боб.

Продуктами, раздобытыми в кафе, были набиты несколько больших пластмассовых корзин. Думаю, все вместе они тянули на несколько сотен килограммов.

— Как вы собираетесь все это дотащить? — спросил я.

— У нас грузовичок перед входом, — ответил Даниэль. — Боб, ящики с вином захватишь?

— Конечно, — отозвался Боб. Просто удивительно, что такой гориллоподобный здоровяк беспрекословно слушался щуплого Даниэля, вёл себя, как выдрессированный пес на коротком поводке. Он подымал коробки с вином и полные корзины легче, чем я бы поднял ведро воды.

— Давайте помогу, — предложил я. Мне вдруг стало понятно, что я не хочу потерять этих двоих насовсем, как потерял Калеба, как дал уйти Анне, Дейву и Мини — друзьям, остававшимся со мной первые двенадцать дней после атаки. В настоящей жизни мы были знакомы всего пару недель, потом я увидел в вагоне метро их покалеченные тела, но моё воображение отказалось расставаться с ними — они все время были рядом. Мне хотелось, чтобы так же было и с Калебом, но перед мысленным взором появлялась только одна картинка: мой друг припал к умирающему солдату и пьет из его развороченного живота теплую кровь, а она стекает у него по лицу блестящими струйками.

А вдруг, уйдя из зоопарка, я лишился Фелисити и Рейчел? Сопоставим ли риск потерять старых друзей с призрачной перспективой приобрести новых? Может, нам с этими двоими вообще не по пути. Может, по дороге в Челси Пирс меня ждут новые встречи. Может, где-то обосновалась группа — и не одна — других, хороших, настоящих выживших: напуганных, но не теряющих надежды, стремящихся выбраться из всего этого.

Даниэль направился к выходу. Он сначала осмотрел улицу, убедился, что путь свободен, и только после этого махнул рукой, чтобы мы выходили. Еду предстояло грузить в кузов огромного «Форда» с двумя рядами сидений в кабине. Я таких ещё не видел: он скорее тянул на настоящий грузовик, а не на внедорожник, к каким я привык дома.

Боб отключил камеру, и теперь она болталась у него на шее. Мы с ним взялись за нагруженную корзину и втащили её в кузов, пока Даниэль придерживал двери. Затем втроём мы перенесли из кафе остальные припасы. Пока мы крепили груз, поднялся сильный северо-восточный ветер. Погода разыгралась не на шутку, так что пришлось заскочить в кабину. Ледяные струи хлестали по стеклу: было достаточно холодно для снега, но из-за порывистого ветра вода просто не успевала в него превратиться.

Даниэль завел двигатель, включил печку и вентилятор, чтобы отпотело стекло. Запахло грязными носками и несвежим дыханием. Наружный термометр показывал около одного градуса тепла, но пронизывающий ветер пробирал до костей. Я стучал зубами от холода. Боб снова достал камеру и снимал меня.

— Если тебе недалеко, можем подбросить, — предложил Даниэль.

Я вспомнил Калеба. Ради него мне нужно добраться до Челси Пирс, найти людей, а затем вернуться за девчонками. Только вот что я могу сделать в такую кошмарную погоду? Я посмотрел на часы и промычал что-то невнятное.

— Тебя где-то ждут? Куда тебе нужно? — спросил Боб.

— Просто смотрю, когда стемнеет.

В моём распоряжении оставалось ещё несколько часов: в Нью-Йорке солнце садилось около пяти вечера — гораздо раньше, чем у нас дома в это же время года. Вряд ли я успею дойти до Челси Пирс по светлому — погода не та, а оставаться после заката на улице — слишком рискованно: я не услышу и не увижу, если появятся Охотники. Поэтому я спросил:

— А вы где обосновались?

— В Челси Пирс, — ответил Даниэль.

— Где? — переспросил я.

— Это вниз по Гудзону, к югу отсюда, — объяснил Даниэль.

Я не верил своим ушам:

— В Челси Пирс, да?

— Да.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Боб.

— Отлично, просто… — Мысли наскакивали одна на другую. Я сделал глубокий вдох. Всего лишь счастливое совпадение или ещё одно горькое доказательство того, что огромный город совершенно пуст? Неужели эти двое и те четыре десятка людей, которые ждут их с едой, — единственные нормальные люди на весь Нью-Йорк?