Джеймс Барри – Юный служитель (страница 13)

Он остановился. А точно ли плачет? Больше похоже, что смеётся над ним? Он покраснел.

Цыганка взглянула на него сквозь пальцы и заметила его подозрения. Тогда и убрала ладони от лица и теперь не было сомнений, что по её щекам текут слёзы.

– Если ты не злишься на меня, – грустно сказала она, – Как ты на меня не смотришь?

– Я смотрю на тебя сейчас.

Он подошёл совсем близко к ней и заглянул в её чудесные глаза. Я постарше капитана, и меня эти глаза ослепили.

– Капитан, дорогой.

Она взяла его за руку. Его грудь поднялась. Он знал, что она пытается обмануть его, но не мог отвести от неё глаз. Ещё тяжелее, чем женщина, прислушивающаяся к первому шёпоту любви.

Теперь она была дальше от него, но чары сохранялись. Она подошла к двери, не сводя глаз с его лица. Несколько секунд мужчина оставался заворожённым.

Но вовремя очнулся. В это время та отвернулась от него, чтобы нащупать дверную ручку. Она крутила её, когда его рука так внезапно упала на её руку, что она закричала. Он повернул ручку:

– Сядь там, – хрипло сказал он, указывая на стул, на который накинул плащ. Она не осмелилась ослушаться. Затем он отвернулся к двери к ней спиной, потому что в этот момент не хотел, чтобы кто-то увидел его лицо. Цыганка сидела очень тихо и немного испуганно.

Холливелл тут же открыл дверь и крикнул дежурному внизу солдату.

– Дэвидсон, посмотри, сможешь ли ты найти шерифа. Я хочу его. А Дэвидсон…

Капитан помолчал.

– Да, – пробормотал он, и старый солдат подивился его словам, – Дэвидсон, лучше запри дверь снаружи.

Дэвидсон сделал то, что ему было приказано, и египтянка снова остался наедине с Холливеллом.

– Боишься женщины! – проговорила она с презрением, хотя ее сердце упало, когда она услышала, как ключ повернулся в замке.

– Я признаю это, – спокойно ответил он.

Он ходил взад и вперед по комнате, а она молча наблюдала за ним.

– Твоя история о шерифе не соответствует действительности, – выдавил он наконец.

– Я подозревала, что это неправда, – холодно ответила египтянка, – Вы и сейчас о ней думали? Капитан, я могу угадать, о чём Вы сейчас думаете. Вам бы хотелось, чтобы это было правдой, и Вам не пришлось бы смеяться над другим.

– Тишина! – сказал капитан, и больше он не произнёс ни слова, пока не услышал, как шериф поднимается по лестнице. Египтянка вздрогнула, заслышав шаги и в отчаянии поднялась.

– Почему дверь заперта? – воскликнул шериф, встряхивая его.

– Хорошо, – ответил Холливелл, – Ключ на твоей стороне.

В этот момент египтянка сбила лампу со стола, и комната сразу погрузилась в темноту. Офицер кинулся на неё и ухватил за юбку.

– Почему ты во тьме? – спросил шериф, когда вошёл.

– Закрой дверь, – крикнул Холливелл, – И придержи её спиной!

– Хочешь, чтобы женщина сбежала?

– Она здесь, она здесь! Эта маленькая эфиопка опрокинула лампу. Закройте дверь!

По-прежнему крепко держась за неё, как он думал, капитан снова зажег лампу другой рукой. Это была необычная сцена. Дверь была закрыта, и её охранял шериф. Холливелл сжимал ткань сиденья поручителя. Египтянки не было.

Прошло мгновение, прежде чем оба смогли говорить.

– Открой дверь. После неё! – воскликнул Холливелл.

Но дверь не открывалась. Египтянка сбежала и заперла её за собой.

То, что двое мужчин сказали друг другу, было бы неуместно рассказывать. Когда Дэвидсон, сплетничавший на углу особняка, отпустил своего капитана и шерифа, цыганки не было несколько минут.

– Но ей не сбежать от нас! – воскликнул Риах и поспешил на помощь в погоне.

Холливелл был в таком бешеном настроении, что позвонил Дэвидсону и упрекнул его за пренебрежение своим долгом.

Глава восьмая. Чудовищная женская дерзость в три часа ночи

Лишь после третьего удара часов Гэвин повернулся к дому с ногами пахаря и глазами, уставшими от чрезмерной работы. Стремясь утешить свою удручённую паству, чья храбрость была растоптана, он побывал во многих домах вместе полицейскими. Солдаты, маршировавшие по холмам, часто натыкались на него, и им было трудно поверить, что это один и тот же человек. Впоследствии они рассказали, что Трамс отличался свирепостью женщин и числом юных служителей. Утро было очень холодным, а улицы были пустынны, потому что народу приказали оставаться дома. Дойдя до Креста, Гэвин увидел проблеск красных мундиров. На заднем крыльце он услышал, как загудел рог. Волнение в районе Берега свидетельствовало об очередном захвате. На вершине школьного холма два полицейских, одним из которых был Юдолевый, остановили священника вспышкой фонаря.

– Мы не осмеливаемся пропускать Вас, сэр, – сказал джентльмен из Тиллиедрама, – Не рассмотрев Вас как следует. Таков приказ.

– Клянусь, – авторитетно заявил Юдолевый, – Что это не египтянка. Подписано полицейским Питером Спенсом, которого вульгарно именуют Юдолевым. Мистер Дишарт, Вы можете пройти, если подождёте и дадите нам шанс.

– Значит, вы не нашли цыганку? – спросил Гэвин.

– Нет, – отозвался другой полицейский, – Но мы знаем, что она в пределах крика от этого самого места, и убежать она не может.

– Что может сделать смертный человек, – сказал Юдолевый, – То делаем и мы, и даже больше, но она бывалая и способна укрываться в странных местах. Мистер Дишарт, моё официальное мнение таково, что эта египтянка как чёртик из табакерки. Приказать только нажать на кнопку (?ложку на крыло) и через час её найдём. И всё же в то время я был уверен, что это было. Таинственное племя с не самыми странными женщинами. Вряд ли можно представить, насколько они жуткие.

– А эта заслуживает наказания, – твёрдо сказал Гэвин, – Она подстрекала людей к бунту.

– Именно так, – согласился Юдолевый, жаждущий общения, – Да, да, она даже пыталась меня одурачить, так что те, кто не знает ничего лучше, думают, что она меня одурачила. Но она чокнутая. Надо отдать ей должное, она чокнутая, а что касается того, что она милашка, вы сами сказали, мистер Дишарт, что мы все отчаянно порочны. Но мы очень старались. Вам никогда не приходило в голову, что форель лучше всего клюёт по субботам? Божьи твари искушают порядочных людей.

– Пойдемте! – нетерпеливо вскрикнул человек из Тиллидрума.

– Я иду, но я должен дать мистеру Дишарту разрешение пройти первым. Вы слышали, мистер Дишарт, – прошептал Юдолевый, – Что египтянка наткнулась на капитана и шерифа? По моему официальному мнению, она ничем не лучше жареного лука, который, если крепко сжать его, выскакивает наружу, оставляя шерсть в ваших пальцах. Мистер Дишарт, Вы можете пройти.

Полицейский открыл школьные ворота, и Гэвин, который уже слышал преувеличенные рассказы о побеге странной женщины из особняка, направился к тенаментам. Он шёл в темноте теней домов, хотя через дорогу уже брезжил рассвет.

Говоря о цыганке, юный служитель будто надел чёрную шапочку, но теперь, несмотря на то, что он сердито покачивал головой при каждой мысли о ней, сцена в Виндигуле мерцала перед его глазами. Иногда, когда он хотел нахмуриться, он только вздыхал, а потом, вздохнув, встряхнулся. Он неприятно ощущал свою правую руку, которая швырнула дивизию. Ах, она была бесстыдной, и это будет ясный день для Трамса, который видел ее в последний раз. Он надеялся, что полицейским удастся… Это была радостная невинность, которую он увидел танцующей в лунном свете. Обычная женщина не могла быть такой. Как мягко… И она высмеяла его – священника старой шотландской церкви в Трамсе, низвергнула перед его паствой самым мерзким образом. Она была непочтительна, она не знала разницы между священником старой шотландской церкви, чей долг проповедовать, и ней, призванной слушать проповеди. Эта женщина заслуживала быть… Но взгляд, который она бросала за собой, когда танцевала и пела! Это было мило, так задумчиво, что присутствие чистоты заставило его замолчать. Чистота! Кто заставил его бросить эту дрянь? Он больше не будет думать о ней. Пусть будет достаточно того, что он знал, кем она была. Он выбросит её из своих мыслей. Кольцо на пальце?

В пятидесяти ярдах перед собой Гэвин увидел, что дорога заканчивается стеной солдат. Они были между ним и особняком, пока он оставался в темноте. Ни звука не достигло его, кроме эха его собственных ног. Но было ли это эхо? Он остановился и резко обернулся. Теперь он ничего не слышал и не видел. Но разве это не была человеческая фигура, неподвижно стоящая в тени позади?

Он пошёл дальше и снова услышал звук. Он снова оглянулся, но на этот раз не останавливаясь. Фигура следовала за ним. Он остановился. Так и сделал. Он повернулся назад, но не двинулся с места. Это была египтянка!

Гэвин узнал её, несмотря на полосу тьмы, несмотря на длинный плащ до пят, скрывавший её теперь, несмотря на капюшон на её голове. Она выглядела вполне респектабельно, но он её узнал.

Он не подошел к ней и не отступил. Могла ли несчастная девушка не видеть, что идёт прямо в объятия солдат? Но, несомненно, её выгнали из всех укрытий. На мгновение Гэвин хотел предупредить её. Но это было ненадолго. В следующий раз его охватил внезапный ужас. Она кралась так тихо, что он даже не заметил, как та вздрогнула. У женщины были на него планы! Гэвин отвернулся от неё. Он шёл так быстро, что судьи сказали бы, что он бежал.

Я сказал, что солдаты стояли в тусклом свете. Гэвин почти добрался до них, когда маленькая рука коснулась его руки.