Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 28)
— До твоего будильника осталось чуть больше двух часов. Поспи немного.
Я прячу голову в сгибе его локтя, подложив под нее подушку. Я прячусь.
— Ты знаешь, во сколько у меня срабатывает будильник?
Его рука даже не дрожит. Эй Джей просто медленно поглаживает меня, его сильные пальцы разминают напряженные мышцы моей шеи и плеч, а ладонь скользит по моей спине вниз до талии, а затем снова вверх. Это несексуальное прикосновение, но оно меня возбуждает. Хоть я злюсь и устала, я все еще возбуждена.
Он бормочет: — Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, певчая птичка. Просто ложись спать.
Певчая птичка. Я думаю о птицах-оригами, о красивых, тщательно сложенных птицах. В темноте мое сердце поет.
— Мне нужно кое-что сказать. Это не вопрос, — спешу добавить я, когда его рука замирает.
Эй Джей ждет, прислушиваясь. Я тяжело выдыхаю и еще глубже зарываюсь головой в подушку.
— Я сейчас злюсь на тебя. И так растеряна, что у меня глаза на лоб лезут.
Я чувствую, как он наклоняется ко мне. Его лоб касается моего плеча. Он шепчет: — Я знаю.
— Но… — мой голос срывается. — Я рада, что ты здесь.
За это я получаю свой первый в жизни поцелуй от Эй Джея. Он нежный, как перышко, и до боли сладкий.
Это поцелуй в плечо.
Кто же ты?
Я плыву по течению, пока его рука продолжает ласкать мою спину. Его тепло и нежность успокаивают все острые углы, которые он обнажил одним своим появлением, своим непостижимым «я».
Неожиданно я засыпаю.
Когда в четыре часа меня будит будильник, я вижу, что место рядом со мной в постели пусто. На подушке рядом с моей головой лежит белая птичка-оригами, спрятав голову под крыло.
Голубь. Спящий. Он сделан из той же простой белой бумаги, которую я использую в принтере на своем столе.
Я прикасаюсь к простыням, на которых лежал Эй Джей.
Они еще теплые.
Глава 15
Хлоя
Весь следующий день на работе я пребываю в тумане из-за недосыпа и гормонального всплеска. Я ни на чем не могу сосредоточиться. Когда в три часа звонит телефон, я отвечаю механически, без своей обычной веселой интонации, которая обычно звучит так: «Спасибо, что позвонили, чтобы потратить тысячи долларов».
— Добрый день, спасибо, что позвонили во «Флёрэ». Это Хлоя, чем я могу вам помочь?
На другом конце провода раздается слишком знакомый фырк.
— И тебе добрый день, милая! Кто-то сегодня встал с постели не с той ноги?
Я улыбаюсь. Если бы Грейс только знала, что произошло в моей постели этим утром, у нее бы голова пошла кругом.
— Я спала как младенец, большое тебе спасибо.
Пауза.
— Почему у тебя такой голос, будто ты улыбаешься?
Черт, а она проницательна. Я стираю улыбку с лица и выпрямляюсь на стуле.
— Без причины. Я не улыбаюсь. В любом случае, как дела? Что нового?
Снова пауза. Я боюсь, что она начнет меня допрашивать, и в таком случае мне конец, потому что Грейс может учуять ложь, как акула может учуять каплю крови в десяти тысячах галлонов воды. Но она позволяет мне сорваться с крючка.
— Дело в том, что… Мы ждем тебя здесь!
Нахмурившись, я смотрю на часы.
— Здесь? Где?
Грейс стонет.
— У тебя будут большие неприятности.
— О чем ты говоришь?
— Первая примерка сегодня! Ты забыла!
— О, черт. — Она права, я действительно забыла. В этот самый момент я должна быть в ателье Моник Люлье в Беверли-Хиллз, где мне делают примерку моего возмутительно дорогого, невероятно роскошного платья подружки невесты из шелкового шифона цвета шалфея в пол.
— Я буду там через двадцать минут. Позаботься о том, чтобы было готово шампанское.
Грейс усмехается.
— Ты мне все расскажешь, как только войдешь в дверь. Ты, случайно, не видела нашего друга, угрюмого барабанщика, он же русский шпион?
Я стараюсь говорить непринужденно.
— Размечталась. Скоро увидимся. — Я вешаю трубку, пока не натворила еще чего.
Когда я приезжаю в свадебный салон, оставив магазин в надежных руках Трины и Рене, я уже порядком изнервничалась из-за того, что собираюсь рассказать Кэт и Грейс об Эй Джее. Не то чтобы я хотела что-то от них скрывать, просто то, что происходит с Эй Джеем, кажется таким… деликатным. Интимным. Странным. Я не знаю, как это описать и можно ли вообще это сделать.
Я знаю только одно: всем своим существом я надеюсь, что, когда сегодня вечером выгляну в окно, он будет там, ждать меня.
Или преследовать. Мне все равно.
Я понятия не имею, что мне делать с Эриком. Я даже не знаю, позвонит ли он мне, как обещал. Пока что я решила, что буду разбираться с проблемами по мере их поступления. Нельзя пытаться потушить сразу много пожаров.
И, черт возьми, я вся горю. Я горю так сильно, что удивляюсь, как все не видят пламени.
Я слегка задыхаюсь, когда вбегаю в элегантный салон, оформленный в белых тонах.
Кэт и Грейс стоят на возвышении перед стеной зеркал. Кэт выглядит как рокерша в узких джинсах, остроносых ботинках на высоком каблуке и кожаной куртке, ее длинные темные волосы собраны в хвост. Грейс в платье цвета шалфея похожа на богиню-воительницу амазонок, нарядившуюся для бала. Платье с одним плечом, приталенное, с разрезом, который открывает ее стройную ногу до самого бедра. Швея стоит на коленях у ее ног и закалывает подол. Худенькая консультант, которая помогла Кэт найти свадебное платье, когда мы были здесь с ней несколько месяцев назад, порхает туда-сюда, как изможденная бабочка, и разливает шампанское по хрустальным бокалам. Кенджи, стилист группы «Бэд Хэбит» и третий из подружек невесты — э-э, друг невесты — любуется собой в зеркале в полный рост возле примерочной.
На нем такое же платье, как на Грейс.
— Привет! Простите, что опоздала!
Все оборачиваются и смотрят на меня. Кэт улыбается. Грейс прищуривается. Кенджи упирает руку в бедро, оглядывает меня с ног до головы и присвистывает.
— Ну привет, белый шоколад! Кто грызет твои маленькие корочки хлеба?15
— Я бы ответила, но даже не знаю, на каком языке ты говоришь. — Я бросаю сумочку на белое кожаное кресло. Консультант хмурится. Я хочу сказать ей, чтобы она съела гамбургер. Потом вспоминаю, что именно это сказал ей Эй Джей, когда мы были здесь в последний раз, и при мысли о нем у меня краснеет шея.
— Позволь мне перевести, — говорит Грейс, изящно приподнимая бровь. — Кенджи сказал: «Привет, обычно чопорная белая девушка, которая вдруг начала развязно расхаживать с покачиванием бедер. Ты выглядишь так, будто недавно съела гигантский сэндвич с членом, и мы все хотели бы знать, чей он был».
Я смотрю на Грейс.
— Честно, чувак. Иногда я задаюсь вопросом, кто ты такая.
Она безмятежно улыбается.
— Не меняй тему.