Джей Джессинжер – Заставь меня согрешить (страница 29)

— Оставь ее в покое, Грейс. — Кэт подмигивает мне. — А ты иди примерь платье, Ло, нам нужно уйти отсюда до четырех. Скоро придет следующая группа.

Я так рада, что хочу вздохнуть с облегчением, но вместо этого притворяюсь, что мне все равно.

— Просто укажи мне правильное направление.

Консультант провожает меня в примерочную и помогает надеть платье. Когда я поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало, я приятно удивлена. Этот цвет и фасон мне очень идут.

— Вам не нужно будет регулировать длину, — мурлычет девушка, хлопоча вокруг меня. Она довольна моим ростом. И также явно довольна тем, как платье сидит на моей талии и груди, потому что она говорит: — Нечасто у нас бывают девушки, которые подходят под наши стандартные размеры. Обычно, если они такие же высокие и стройные, как вы, им приходится носить эти ужасные накладки.

Морщась, она складывает руки перед грудью, как будто держит пару арбузов. В этом я с ней согласна. Я считаю, что силиконовая грудь — это обман. А может, я просто завидую. Если только вы не модель с подиума, то размер B — это не самый модный размер.

Хотя для волейбола он тоже подошел. Я играла в команде всю школу и колледж, и не раз задумывалась об этом.

— Пойдемте покажем вашим подружкам как сидит это платье.

Консультант, на бейдже которой написано «AINE»¹⁶ — слово, которое я понятия не имею, как произносить, поэтому даже не пытаюсь, — ведет меня за руку в главный примерочный зал. Она объявляет: — Вот и мы! — и хлопает в ладоши, как будто я только что выиграла в номинации «Лучшая из лучших». Я делаю реверанс, потому что так принято. Кэт визжит от восторга.

— Боже мой, это платье идеально! Ты выглядишь просто потрясающе!

Грейс, явно впечатленная и в то же время немного недовольная, говорит: — Если у кого-то и есть талант к высокой моде, то это точно у тебя, милая.

— Сучка, — произносит Кенджи.

Кэт бросает на Кенджи недовольный взгляд.

— Ой, да ладно, Гукемон. Не будь таким ненавистником.

— Ты прекрати, Ракки Чармс! Как я могу быть самим собой, когда все это, — он машет в сторону Грейс и меня, — происходит? Я не могу проиграть! Я стилист! Мене нужно выглядеть лучше этих двоих! Если у меня получится, я буду выглядеть даже лучше тебя!

Кэт невозмутимо отвечает: — Ты никогда не будешь выглядеть лучше меня. Потому что я выгляжу просто волшебно¹⁷.

Кенджи говорит: — Как скажешь, Брюс МакЛи¹⁸.

Я поворачиваюсь к консультанту, которая в полном замешательстве наблюдает за этим диалогом.

— Они лучшие друзья. Не волнуйтесь.

Она неуверенно улыбается и отходит, чтобы наполнить бокал Грейс шампанским.

Кэт наполовину ирландка, наполовину японка, а Кенджи наполовину японец, наполовину таец. Они постоянно с любовью называют друг друга случайными этническими оскорблениями, пытаясь превзойти друг друга в оригинальности.

Кенджи выходит в центр комнаты. Наряд волочится за ним, как шлейф свадебного платья. При росте 145 сантиметров ему понадобится помощь швеи, если он действительно собирается надеть это платье, как он неоднократно заявлял. Даже его фирменные ботинки на платформе с принтом под зебру не особо помогают.

— В свете текущих событий, — заявляет он, — Кенджи должен пересмотреть свой гардероб. — Он снимает платье через голову и демонстративно бросает его на пол.

Если не считать ботинок на платформе, на нем нет ничего, кроме трусов с Человеком-пауком. Его тело смуглое, стройное, как у юноши, и совершенно безволосое. Интересно, бреет ли он его, как и голову.

Уперев руки в бока, Кенджи делает идеальный разворот на подиуме, а затем направляется в примерочную и хлопает дверью.

Кэт кричит ему вслед: — Ты оставил здесь ресницу, Китаёза-Динь¹⁹!

Она права. Одна из его больших накладных ресниц прилипла к вырезу платья. Кэт, Грейс и я переглядываемся и смеемся. Консультант сидит в углу и потягивает шампанское.

— Кажется, вам весело. Мы вам не помешаем?

Из дверного проема доносится веселый голос. Мы оборачиваемся и видим Нико, который стоит, прислонившись к зеркальному шкафу у входа, скрестив руки на груди и ухмыляясь.

— Милый! — Кэт спрыгивает с возвышения и бросается в его раскрытые объятия.

Я должна была догадаться, что Нико будет здесь; он не может отпустить ее больше чем на тридцать минут.

И тут я замираю. Мы. Он сказал «мы».

У меня сердце в пятки ушло. Я медленно оборачиваюсь, чтобы посмотреть в главный зал салона, и у меня пересыхает во рту. В другой комнате, неподвижно стоя рядом с витриной с белыми свадебными платьями, на меня смотрит Эй Джей. Вместо худи на нем потрепанная кожаная куртка-бомбер, а глаза не прикрыты солнцезащитными очками. Его волосы свободно ниспадают на плечи, словно золотая львиная грива, и он гладко выбрит.

Он выглядит отдохнувшим. Его глаза цвета подогретого виски, а взгляд суров.

Эй Джей так прекрасен, что я не могу отвести взгляд.

Он молча поднимает руку и одним пальцем показывает, чтобы я покрутилась. Я слегка отвожу тонкую ткань от ног, поднимаюсь на цыпочки и делаю пируэт, как балерина на пуантах или фигуристка во вращении. Я чувствую себя невесомой. У меня перехватывает дыхание. Платье струится по моим обнаженным ногам, легкое и воздушное. Когда я останавливаюсь, мои волосы ниспадают на правое плечо, платье вздыхает и замирает.

И все смотрят на меня.

— Очень мило, — говорит Грейс. — А ты будешь играть на джазовой флейте во время конкурса талантов, мисс Калифорния?

Я краснею и отвожу взгляд.

Затем в комнату входит Эй Джей и останавливается рядом с Кэт и Нико.

— Извините, что мы врываемся вот так. Вы же знаете, каким нервным становится мой мальчик, если надолго расстается со своей женщиной. — Улыбаясь, он хлопает Нико по плечу.

Интересно, кто этот жизнерадостный незнакомец.

Взволнованная, я спешу через комнату, беру у AINE бокал шампанского и делаю вид, что рассматриваю платье в зеркале. Мое лицо пунцовое. Грейс спускается с возвышения, останавливается рядом со мной и шепчет: — Значит, не джазовая флейта. Может, кожаная флейта?

Я не отвечаю. Так как не могу, я слишком занята тем, что унижена. Или возбуждена. Но, боже правый, что происходит с моим телом? Мне кажется, что я могу самопроизвольно воспламениться, как все барабанщики в фильме «Это — Spinal Tap!».

Только Грейс могла так поступить. Она целует меня в щеку и говорит: — Я так сильно тебя люблю, что мне больно.

— Тебе будет еще больнее, когда я тебя убью, — шиплю я себе под нос. — Веди себя прилично!

Она лучезарно улыбается мне, притворяясь, что у нее наворачиваются слезы.

— Моя малышка наконец-то взрослеет.

— Ты злая, извращенная гарпия! — рычу я.

— А ты делаешь самые лучшие комплименты. И перестань, наконец, делать вид, что у тебя трусики не плавятся, подойди к нему и поговори. Я обещаю, что буду вести себя тихо.

— Не тихо, — предупреждаю я. — А вообще без звука.

Грейс делает вид, что застегивает молнию на губах, а затем уплывает в примерочную. Я слышу, как она обращается к Кенджи: — У меня есть идея для тебя, дорогой. Давай совсем откажемся от платья и начнем с чего-нибудь новенького. Я думаю, с павлиньих перьев.

На мгновение воцаряется тишина, затем Кенджи отвечает: — Ооооооооо.

Я украдкой бросаю взгляд в зеркало в сторону Эй Джея. Он смотрит на меня. Его жадный взгляд скользит по моему телу и раздевает меня глазами.

«Ты хочешь меня трахнуть?»

«Больше, чем я хочу сделать следующий вдох. Но я не буду. Я никогда этого не сделаю, понимаешь? Никогда».

— Эй Джей, — говорит Кэт, — какой приятный сюрприз. Как дела?

Он кивает, и в уголках его губ появляется улыбка.

— Хорошо.

Он все еще смотрит на меня.

— Мы закончили сессию раньше, чем планировалось, — говорит Нико, — поэтому решили зайти и посмотреть, как идут дела.

— Все отлично! Я имею в виду, Кенджи не в восторге, но мы что-нибудь придумаем. Как прошла сессия?

— Вообще-то… — Нико бросает взгляд на Эй Джея. — Мой друг придумал чертовски амбициозный новый трек. В духе «Stairway to Heaven». Не уверен, что мои связки справятся со всеми высокими нотами, но это чертовски крутая песня²⁰.

— Да? Как она называется, Эй Джей?

— «Душа, потерпевшая кораблекрушение».