Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 43)
– Это еще мягко сказано.
– Что? – Мой растерянный взгляд мечется между ними.
Но ни одна из них даже не смотрит в мою сторону. Их глаза устремлены друг на друга, как будто обе они готовятся к битве.
– Серьезно, моя мама убила бы меня, если бы узнала, что ты была здесь.
– Кстати, а где Мона?
– В городе. – Кара падает на плюшевый замшевый диван и складывает руки на груди. Потом поворачивается ко мне. – После всего, что случилось, моя мама запретила мне разговаривать с Рейчел и вообще с кем-либо с Золотого берега. Она не хочет, чтобы меня втягивали во что-то… неприятное. – Она заправляет блестящие волосы за уши. – Это ее слова, не мои.
Рейчел закатывает глаза.
– Как бы то ни было, Кар.
– Эй, повежливее. Тебе повезло, что я хотя бы согласилась с тобой поговорить.
– А интересно, почему?
Лицо Кары смягчается. На мгновение она выглядит обычной старшеклассницей, а не принцессой искусства Нью-Йорка.
– Я скучаю по ней, – тихо говорит она. – Скучаю… по всему, что с ней связано. По летним каникулам на востоке, когда мы собирались все вместе. По тому, как фыркала Шай, когда смеялась. По ее бесподобному печенью с шоколадной крошкой. По тому, как она умела слушать и
Мои плечи напрягаются. Я никогда не думала, что у Кары может быть настоящая дружба с Шай. Их отношения всегда казались мне какими-то постановочными, поверхностными. Но, возможно, они действительно были искренне привязаны друг к другу. Как и я к Шай. Выходит, Кара тоже страдала все это время.
Кара вздергивает подбородок, и ее голос снова становится резким и отточенным.
– Но давайте покончим с этим. У вас есть что-то, что принадлежит мне?
Я выуживаю из кармана сложенный листок и дрожащими пальцами протягиваю его Каре. Она выхватывает у меня письмо и лихорадочно пробегает глазами страницу. Она скрещивает ноги и беспрестанно шевелит ступней.
Мы с Рейчел встречаемся глазами и ждем еще какое-то время, пока Кара заговорит.
Но она по-прежнему молчит, снова и снова перечитывая письмо Шайлы.
– Ну, и…? – прерываю я затянувшуюся паузу.
– Ребята, вы не могли бы дать мне еще минутку? – тихо просит Кара, не поднимая взгляда. Ее глаза влажно блестят. – Побыть одной?
Рейчел поджимает губы, как будто пытается не показывать никаких эмоций.
– Ладно. Пойду подышу свежим воздухом. Джилл?
Я отрицательно качаю головой.
– Могу я воспользоваться твоей ванной?
Кара указывает на лестницу в холле.
– Второй этаж, третья дверь направо.
Рейчел выходит на крыльцо, а я поднимаюсь по лестнице, разглядывая фотографии на стене. Они такие завораживающие, явно не любительские. Вот Кара – голенькая малышка рядом с мамой в дизайнерском платье и бриллиантах. И она же крупным планом в свои сладкие шестнадцать, с блеском в глазах и идеальным цветом лица. Наверное, ей посчастливилось пропустить прыщавую подростковую фазу.
Я поднимаюсь на второй этаж и отсчитываю двери в поисках ванной. Но останавливаюсь, когда замечаю сиреневый проблеск за слегка приоткрытой дверью. Это покрывало Шайлы. Должно быть, у Кары такое же. Интересно, они выбирали их вместе?
Не успевая хорошенько подумать, я толкаю дверь кончиками пальцев.
Комната Кары безупречна. Можно подумать, она принадлежит шикарной двадцатилетней девушке. Все мраморное или стеклянное. Ожерелья с драгоценными камнями разложены в шкатулке на массивном комоде. На стенах висят черно-белые фотографии, подписанные Робертом Мэпплторпом[64]. Мне приходится сдерживать смех, настолько дико все это смотрится.
Единственное, что выдает в хозяйке комнаты старшеклассницу, это кубок школьной лиги по теннису, стоящий на верхней полке.
Я на цыпочках обхожу ее кровать, стараясь не скрипеть половицами, пока не оказываюсь возле прикроватной тумбочки. Мое сердце сжимается. Там, в простой черной рамке, стоит фотография Кары и Шайлы. Должно быть, они запечатлены еще в начальной школе, потому что Шай выглядит совсем юной, и я ее такой не помню. Камера направлена на девочек, но они сидят лицом друг к другу на деревянной скамейке на фоне пляжа. С рожками мороженого в руках, они широко улыбаются перепачканными ртами. Они выглядят как две подружки, которые делятся секретами и хранят их.
Кара, может, и делает вид, будто у нее все в порядке, но я догадываюсь, что в душе у нее такой же сумбур, как и у меня.
– Ты там заблудилась? – кричит она снизу.
Я судорожно вздыхаю.
– Иду! – И направляюсь к лестнице, оставляя дверь такой же приоткрытой, как до моего вторжения.
– Ты все-таки с приветом, – говорит она, когда я возвращаюсь в гостиную. Рейчел уже сидит в бархатном кресле бирюзового цвета.
– Так что ты думаешь? – спрашивает Рейчел.
– Все, что говорила мне Шайла, останется со мной. – Кара вскидывает подбородок. – Это самое меньшее, что я могу для нее сделать сейчас.
– Прекрати нести чушь, – одергивает ее Рейчел. – Просто расскажи нам, что ты знаешь.
– А почему я должна это делать?
– Потому что у нас есть доказательства, что Грэм невиновен, что Шайлу убил кто-то другой.
Искорка потрясения вспыхивает на лице Кары, но тут же гаснет.
– Потому что ты знаешь Грэма и меня так же давно, как и Шайлу, – продолжает Рейчел, – и ты обязана ему не меньше, чем ей. Ты не могла спасти Шайлу, но можешь попытаться помочь спасти Грэма.
– Черт. – Кара кусает свою идеальную красную губу. – Мама меня убьет. – Она потирает лицо ладонями и откидывается на спинку дивана. – Шайла изменяла ему, – говорит она дрожащим голосом.
– Ты знаешь, с кем она была? – спрашивает Рейчел.
– Она никогда не говорила мне. – Кара тычет пальцем в письмо Шайлы. – Как она и пишет здесь, он просил ее никому не говорить, и Шай молчала.
– И это все? – допытывается Рейчел. – Все, что тебе известно? – В ее голосе слышится отчаяние.
Кара вздыхает и наклоняется вперед. Она упирается локтями в колени, и темные волосы падают ей на лицо.
– К черту все, – бормочет она. – Было кое-что. Ближе к концу учебного года, всего за несколько недель до ее смерти, Шай сказала, что начинает побаиваться этого парня. Он был
– Серьезно? – Мое сердце бешено колотится.
– Он подарил ей бриллиантовые сережки. – Кара заправляет волосы за уши, выставляя напоказ свои бриллианты. – Наверное, она обмолвилась о том, что ей нравятся мои серьги, и он нашел такие же. Думаю, для нее это было чересчур. Я имею в виду, там каждый камень по два карата. Отец купил их мне, когда уходил от нас. – Она качает головой. – Что-то вроде утешительного приза. Но Шайле было не по себе от такого подарка. Она сказала, что никогда не сможет их носить, люди будут задавать слишком много вопросов. Шай вернула их ему, и он прямо взбесился. Назвал ее неблагодарной. Думаю, именно тогда она решила порвать с ним. Во всяком случае, так она мне сказала.
Кара поджимает под себя ноги. В этой уютной позе она выглядит юной или, по крайней мере, живущей с нами на одной планете.
Мы с Рейчел снова встречаемся глазами. Если Шайла собиралась бросить этого таинственного чувака, вырисовывается идеальный мотив для убийства.
Кара смотрит на часы.
– Ребята, вам нужно уходить. Моя мама скоро вернется.
Рейчел порывается встать с кресла, но я не решаюсь уйти.
– Подожди, – говорю я. – Она ведь посылала тебе и другие письма, верно? Не могли бы мы прочитать некоторые из них? Просто чтобы посмотреть, не упустили ли мы чего-нибудь?
Кара открывает рот, собираясь что-то сказать, но я знаю, что это мой последний шанс.
– Я любила Шайлу так же сильно, как и ты. Она была моей лучшей подругой, – продолжаю я. – Я просто хочу знать, что произошло на самом деле.
Кара хмурит брови и отрицательно качает головой.
– Почему? – выпаливает Рейчел.
Глаза Кары наполняются слезами, и она глубоко вздыхает, прежде чем заговорить.
– Все письма забрала моя мама. Я хранила их в коробке, а после смерти Шайлы она сказала, что нельзя жить прошлым, что это принесет мне только душевную боль. Я не знаю, куда она их дела и сохранила ли вообще.
– Кара… – начинаю я. – Мне очень жаль. – Не знаю, что бы я делала, если бы в моей жизни не осталось ни следа от Шай.