Джессика Гаджиала – Паган (страница 24)

Ему бы это с рук не сошло.

И этого было достаточно, чтобы заставить его задуматься. — У вас нет камер видеонаблюдения.

Это было правдой. В последний раз он спрашивал меня о них из-за взлома в соседнем доме. Я не могла позволить себе систему видеонаблюдения. Я даже сказала ему об этом.

Но однажды бойфренд Бенни, добродушный великан, пришел с дешевой системой, которую купил в Costco, и сказал, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. И хотя звонить было некому, никто не следил за камерами, записи хранились в облаке, и к ним можно было получить доступ в любой момент.

Я его поймала.

— Тогда что это такое? — крикнула я, указывая рукой в угол, где стояла маленькая — гораздо меньше, чем можно было бы подумать, а значит, не такая уж уродливая и бросающаяся в глаза, — камера, которую можно было заметить, только если специально искать.

Он застыл на месте, глядя на нее.

Я не стала лежать на полу.

Я не стала медлить ни секунды.

Я вскочила, схватила стул, на котором сидела за стойкой, и развернула его ножками к нему.

— Убирайся из моего салона! — рявкнула я, когда он медленно поднялся на ноги, и на его лице отразилось осознание.

— Кенни, детка, это было явное недо...

— Вон! — это был крик. Крик, как фильме ужасов.

У меня зазвенело в ушах.

Он отшатнулся на шаг, прежде чем рвануть к двери.

Я смотрела, как он садится в машину и уезжает, пока шок не отступил и я не сползла на пол. Все мое тело тряслось, зубы стучали друг о друга. Желудок скрутило так сильно, что я всерьез опасалась, что весь мой ужин вернется обратно.

А потом, конечно же, защипало в глазах.

Я зажмурилась. Сильно.

Мне нужно было встать. Мне нужно было взять телефон.

Мне нужно было... я не знала, что делать. Позвонить в полицию? Позвонить Бенни?

Мне нужно было кому-то позвонить. Мне нужно было выбраться из салона, где я была одна и беззащитна.

Я едва успела подняться на ноги, как раздался звонок двери, от которого у меня внутри все сжалось, а сердце заколотилось.

Я резко обернулась, снова потянувшись к стулу, чтобы защититься.

Но это был не Итан.

Это был последний человек на свете, которого я ожидала увидеть в этот момент.

Это был Паган.

Дьявольская ухмылка, которая появилась на его лице, когда он вошел, мгновенно исчезла при виде меня, и он весь напрягся. Его челюсть так сильно сжалась, что на ней заиграли желваки. Руки сжались в кулаки. Грудь вздыбилась.

— Кеннеди, что, черт возьми, случилось? — В его голосе слышалась настороженность, как будто он понимал, что все плохо, но ему нужны были факты, а не истерика.

А я действительно была на грани истерики, когда увидела, по сути, знакомое лицо. Когда поняла, что в безопасности.

— Итан... — выдавила я, прежде чем слезы хлынули ручьем, а голос сорвался на отвратительном всхлипе, заставив меня податься вперед.

Не успела я взять себя в руки, как меня обняли и прижали к знакомой груди, от которой исходил успокаивающий запах. Я уткнулась лицом ему в шею, даже не пытаясь взять себя в руки.

Я просто сломалась.

И позволила ему поддержать меня.

Глава 11

Паган

Я не был мудаком.

В том смысле, что не звонил Кеннеди и не появлялся у нее.

Ладно, может быть, в первый день я сознательно решил дать нам обоим немного пространства, чтобы все улеглось. Я хотел сказать, что сделал это ради нее, просто потому, что не хотел, чтобы она в меня втрескалась и все испортила. Но если быть до конца честным, то я сделал это и ради себя. Не потому, что втрескался в нее. Черт, нет. Только не я. Просто потому, что эта дерьмо было не по моей части, и после той провальной ситуации я решил, что, может быть, стоит дать себе денек, чтобы привести мысли в порядок.

Все было просто.

Но на следующее утро меня разбудил Рейн, который колотил в мою дверь и вытаскивал меня из постели около десяти утра, на час раньше обычного. Что тут скажешь, я люблю поспать подольше. Утро — это для тех, кто встает в девять-десять.

— Одевайся, — рявкнул он. — И ботинки надень. Эти чертовы ливанцы перенесли дату отправки, и нам нужно выдвигаться прямо сейчас, чтобы успеть. В обычной ситуации я бы послал их куда подальше, сказал бы, что мы договорились, но это крупная партия, а с этими парнями мы только начали работать. И у нас нет других покупателей на такое оружие. Так что ты, я, Лаз, Ренни, Дюк и Волк — в путь. Репо и Кэш остаются здесь, чтобы держать все под контролем, пока к нам присоединяются новые проспекты.

— Чисто из любопытства, — сказал я, подходя к комоду за джинсами, — а почему я?

Я хочу сказать, что с формальной точки зрения Рив, возможно, был лучшим кандидатом на роль телохранителя, если не считать Лаза. Даже Эдисон мог бы подойти, но, учитывая его загадочное прошлое, я решил, что, возможно, Рейн не выбрал его по какой-то причине. Что касается Сая, то он лучше всех справлялся с поддержанием боевого духа в лагере.

Рейн пожал плечами. — Атмосфера была бы напряжённой, если бы я не включил в команду тебя или Сая, — сказал он, и это была чистая правда. Рейн, Волк, Дюк и Лаз — все они были серьёзными людьми. Ренни был в равной степени невозмутимым, мрачным и безжалостным. Всё зависело от ситуации. Что касается меня, то я, наверное, был тем, кто поднимал боевой дух. — Вы оба были бы хороши, если бы дело дошло до рукопашной, учитывая, что Сай владеет боевыми искусствами, но ты лучше подготовлен к обращению с оружием.

— Насколько я слышал, — сказал я, надевая футболку и присаживаясь, чтобы завязать шнурки, — твоя женщина изо всех сил старается научить Сая обращаться с оружием.

В ответ Рейн выдохнул с таким облегчением, что это можно было бы назвать вздохом, и провёл рукой по лицу. — Эта чертова женщина, — сказал он, качая головой, но на его губах играла улыбка, а в глазах читалась глубина. — Она уже в кого-нибудь попала?

Я почувствовал, как у меня дернулись губы, пока я запихивал вещи в карманы и надевал куртку. — Только в бок одной из машин Репо.

— По крайней мере, на этот раз не в стену здания, — сказал он со смехом, как будто это была какая-то шутка, понятная только ему, но не мне.

После этого мы отправились в путь.

И у меня не было времени ни позвонить, ни заехать к ней.

И меня не было два дня.

Я буквально только что вернулся, принял душ, плотно поел, а следующим моим шагом, черт возьми, была поездка в салон Кеннеди, чтобы проверить, не засиживается ли она там допоздна.

Когда я припарковался и увидел, что в салоне горит свет, у меня в груди что-то странно затрепетало. Я понятия не имел, что это за хрень, но изо всех сил старался убедить себя, что это из-за того, что мне не терпится снова оказаться в ней.

Я вошел и увидел ее в маленьком черном платье и решил, что мне не терпится затащить ее к себе домой или в логово. Я собирался трахнуть ее прямо там, в ее чертовом салоне.

Но потом она повернулась.

Сначала я увидел синяк. Темно-синяя с фиолетовым прожилками гематома расползалась по верхней части скулы и тянулась к линии роста волос.

У меня внутри все сжалось, и я каким-то образом понял, что дело не в том, что она просто неудачно ударилась лицом обо что-то. А потом мой взгляд скользнул ниже. И я увидел, как порвано ее платье.

Ярость была мне привычна.

Я жил ею, как ни странно.

Я черпал в ней силы.

Она превращалась в пьянящий коктейль, которым я подпитывался каждую неделю.

Но поскольку я дрался всего раз в неделю, я мог внешне сохранять самообладание, делать вид, что спокоен, даже когда моя кровь бурлила, как бензин, от которого вот-вот вспыхнет искра.

Но эта ярость, эта ярость от того, что я увидел женщину, до которой мне было не все равно, в порванном платье, с затравленным взглядом и синяками? По сравнению с ней все остальные чувства, которые я когда-либо испытывал, казались легким раздражением.

По моей нервной системе словно пронесся гребаный лесной пожар.

Он выжег меня изнутри.