Джессика Гаджиала – Паган (страница 26)

Он доносился от Эдисона.

И хотя его прошлое по большей части оставалось тайной за семью печатями, было ясно одно: у этого человека серьезные проблемы с теми, кто издевается над женщинами. Судя по всему, он имел репутацию человека, который выбивал дурь из сутенеров, избивавших своих шлюх. Пару месяцев назад, когда прошлое Бетани настигло ее и она оказалась в синяках и ссадинах, он был холоден как лед, а его гнев граничил с безумием.

Он медленно встал, грациозно, как кошка, и я напрягся, понимая, что Эдисон и в обычное время выглядит устрашающе, а когда он в ярости, то может напугать Кеннеди до полусмерти.

Я крепче сжал ее руку, но тут, спасая ситуацию, встал Сайрус и толкнул Эдисона в грудь, заставив его отшатнуться и упасть на диван.

— Я понимаю, зачем ты здесь, — сказал Сай, лукаво улыбнувшись. — Ты наконец-то передумала не выходить за меня замуж. Что ж, миссис Харрис, мы же не можем пожениться, когда на вас порванное платье, верно? Пойдемте, — сказал он, подходя ближе, и я буквально почувствовал, как напряжение покидает Кеннеди, — давайте найдем вам что-нибудь более удобное. Кажется, у меня есть белая футболка, из которой можно сделать платье. Вы будете сногсшибательны даже в мешковине, — добавил он, беря ее за другую руку и оживленно болтая, как умел только Сай. Так ему удалось увести ее.

Я впервые по-настоящему вздохнул, стоя рядом с братьями и чувствуя, как в воздухе повисает напряжение.

— Кто? — рявкнул Эдисон, снова вскакивая на ноги. На самом деле все внезапно вскочили. И на лицах у каждого была одинаковая маска гнева. Они даже не знали ее, почти не знали меня, но жаждали крови.

Видите?

Хорошие, черт возьми, ребята.

Шугар первым подошел к барной стойке, взял бутылку виски и налил мне почти полный стакан.

— Ублюдок, которому принадлежит здание, где у нее салон, — ответил я, взял стакан и одним махом осушил его.

— Ты появился, когда... - начал Роан, и в его глазах мелькнуло что-то странное, чего я не понимал и, честно говоря, был рад, что не понимаю.

— Нет. Она спугнула его до того, как он успел причинить непоправимый вред, — сказал я, и в комнате все заметно выдохнули, немного успокоившись.

— Он все равно заплатит, — прорычал Эдисон, и его голос стал еще ниже, так что слов почти не было слышно.

— Он заплатит, — согласился я и вернулся к бару за еще одним бокалом.

Он заплатит, но только после того, как я успокою Кеннеди и уложу ее спать. Так что у меня было достаточно времени, чтобы алкоголь выветрился из организма.

— Как ты собираешься заставить его заплатить, не навредив ее финансовому положению? — спросил Рив, который всегда был спокойным и рассудительным, голосом разума для всех нас, горячих голов в клубе. Не могу сказать, что мы с ним особо сблизились: к дикобразу сложно подобраться, но у меня сложилось четкое впечатление, что он так себя охраняет не просто так. Учитывая, что Сайрус, этот болтун, даже не рассказывал о том, через что ему пришлось пройти, чтобы стать таким, какой он есть, мы все решили, что это какая-то мрачная история.

Вот тут-то Мэйз и была права, когда каждый месяц читала мне нотации.

Не рассказывать о своем прошлом — это и правда конфликт интересов.

Но сейчас было не время и не место. Если бы я не рассказал сначала Рейну, Кэшу и Волку, это было бы серьезным нарушением правил. Они должны были узнать первыми. А раз их не было рядом, я не мог рассказать и остальным.

— Не волнуйся, у меня есть план. Для нее бизнес значит очень много. Она не потеряет его из-за этого ублюдка.

— Ладно, — сказал Сайрус, вернувшись в комнату. Его веселая улыбка исчезла, и лицо стало мрачным. Было странно видеть Сайруса таким расстроенным. Честно говоря, я и не подозревал, что он способен на такое. — Я уложил ее в ванну с бомбочками, которые женщины вечно разбрасывают по всему дому. Ей нужно приложить к лицу что-то холодное, но, думаю, ей нужно было пару минут побыть одной, чтобы расслабиться. Скажи мне, что этому ублюдку оторвут член и засунут его в его же гребаную задницу.

Что ж.

У Сайруса была темная сторона.

Это было приятно осознавать.

Видите ли, Сай любил женщин. Пожалуй, это была его самая сильная страсть. Он любил их трахать, обхаживать, проводить с ними время. И это не всегда подразумевало секс. Он легко находил общий язык со всеми девушками из клуба, был для них кем-то вроде старшего брата. Или младшего брата, в зависимости от того, о ком из девушек шла речь. Наверное, во многом это было связано с тем, что у него была сестра, которую он воспитывал после смерти отца. Он просто понимал их так, как, возможно, не понимал никто из нас, и мог найти с ними общий язык там, где мы не могли. И они это чувствовали и инстинктивно тянулись к нему.

Вполне логично, что его любовь к прекрасному полу означала, что он будет в бешенстве, если с ними что-то случится. Буквально с любой из них. Потому что он любил их всех.

— Пока нет, — ответил я, жестикулируя бокалом. — Я пока не могу ее оставить, — добавил я, пожимая плечами.

— Верно, — согласился он. — Но она вымоталась. Если тебе удастся ее успокоить, она уснет, и ты сможешь улизнуть и разобраться со всем до того, как она проснется утром.

— Звучит как план, — согласился я, ставя бокал на барную стойку. — Спасибо, что успокоил ее, — добавил я, подходя к нему, стоявшему в дверях, ведущих в коридор.

— Не облажайся, — сказал он с несвойственной ему серьезностью. — Потому что, сам понимаешь, я не прочь забрать ее у тебя и показать ей, как нужно обращаться с такой женщиной, как она, — добавил он с ухмылкой.

Это была пустая угроза.

Если мы и были в чем-то единодушны, так это в том, что наши женщины, когда они были с нами, принадлежали только нам. Эту черту никто не переступал. Даже если мы все облажаемся.

Я пошел по коридору в сторону своей комнаты, тихо закрыв за собой дверь, решив, что в этот вечер лучше не торопить события. Я сбросил ботинки и направился к двери в ванную, которая была почти закрыта, но оставалась приоткрытой.

Я легонько постучал костяшками пальцев и, толкнув дверь, увидел Кеннеди по плечи в воде, в которой плавали розовые, желтые и фиолетовые лепестки. Я не понимал, для чего они нужны. Может, просто для красоты. Женщины любят все красивое.

— Привет, — сказал я, стараясь говорить тихо, чтобы ее не напугать.

Но она услышала мой стук и медленно подняла голову, отчего у меня внутри все сжалось при виде синяка, который стал еще темнее.

— Привет, — ответила она, приподняв уголки губ, но это была не настоящая улыбка, потому что она не затронула ее глаза.

Я потянулся к футболке, задрал ее и снял. Она, нахмурившись, наблюдала, как я расстегнул ремень и стянул джинсы. — Что ты делаешь? — спросила она. Я демонстративно не стал снимать боксеры. Это не было чем-то сексуальным. Я просто делал то, что, как мне казалось, было не в моей компетенции. Я хотел ее утешить.

— Я собираюсь принять ванну, — сказал я, отошел в сторону и опустил ногу в воду.

— Подожди, вода будет... - начала она возражать, когда я погрузился в воду.

Но было уже поздно: вода поднялась и выплеснулась через край, залив кафельный пол. — Да уж, Родерику потом будет весело все это убирать.

— А почему Родерик должен все убирать? Разве это не твоя ванная?

Она скрестила руки на груди, хотя из-за цветной воды я все равно ничего не видел. И хотя большая часть меня хотела лишь одного — вытрахать из нее всю печаль, я понимал, что сейчас это не нужно.

— Да. Но он проспект. В его обязанности входит убирать все, что я захочу.

Ее губы слегка дрогнули, и на этот раз она не притворялась. — Где мне найти такого?

— Если хочешь, я одолжу тебе кого-нибудь из своих в любое время.

Я был почти уверен, что обычно так не делают, но мне было плевать. Если она хотела, чтобы кто-то в салоне убрал за ней, то, думаю, Вирджин или Шугар добавили бы это в свое резюме.

Ее губы снова дрогнули. — У меня в голове возник образ. Один из этих здоровенных байкеров с кисточкой для лака в своих огромных руках.

Я слегка улыбнулся ей и откинулся на бортик ванны с другой стороны от нее. — Хочешь, я тебя обниму? — предложил я, протянув к ней руки. В обычной ситуации я бы просто потянулся к ней, но, учитывая обстоятельства, решил, что с нее хватит.

Честно говоря, я почти удивился, когда она слегка наклонила голову, ее щеки залил румянец, она скользнула по воде и повернулась ко мне спиной, прислонившись к моей груди. Я дал ей пару секунд, чтобы она устроилась поудобнее. Мокрые пряди ее волос скользнули по моей обнаженной груди, и она откинулась назад, положив голову мне на плечо.

— Ты в порядке? — спросил я, обнимая ее одной рукой за живот, а другой поглаживая по безопасным участкам — руке, плечу, чтобы убедиться, что мы не переступаем черту.

Она тяжело вздохнула. — Это сложный вопрос.

— У нас есть время, — сказал я. Когда она не продолжила, меня охватило странное чувство, и я снова заговорил. — Послушай, я понимаю, что не похож на того, с кем можно поделиться, но я здесь. Я слушаю. Поговори со мной.

Она слегка повернулась, прижалась боком к моей груди, уткнулась лицом мне в шею и положила руку мне на плечо.

Я осторожно обнял ее обеими руками, смутно припоминая, как она говорила, что у нее болят ребра, но я понятия не имел, с какой стороны. Лучше перестраховаться.