Джесси Сутанто – Кто знал, что так выйдет (страница 42)

Боже мой, убейте меня. Я была о папе лучшего мнения, что это за патриархальный спектакль.

– Я и сама могу о себе позаботиться, – шиплю я сквозь зубы.

– Кики, – отчитывает меня мама, хоть и без обычной резкости, вероятно, не желая пугать Джонаса, – папа просто заботится о тебе.

– Ну, учитывая, что главный риск для женщин на свиданиях – это то, что их изнасилуют или убьют, как-то странно, что мы до сих пор говорим мужчинам, с которыми на них идем, позаботиться о нас?

– Кики! – срывается мама.

Я поджимаю губы. Живот сводит, и это никак не связано со вшитым в платье жестким корсетом.

– Прости, – бормочу я Джонасу. – Это не в том смысле, что ты убийца или насильник.

«Просто мудак», – добавляю я мысленно, но очень мудро решаю эту часть не озвучивать.

– Все в порядке, – смеется Джонас. – Вот это мне и нравится в вашей дочери, ом, танте, – говорит он маме с папой так, словно меня здесь нет. – Всегда высказывает то, что на уме, и неважно, кого при этом заденет. Это необычно. Люблю девушек, которые могут со мной потягаться.

Мама с папой сияют и впитывают в себя каждую каплю этого бреда. Так-то звучит неплохо, но если вдуматься, то несложно понять, что Джонас полнейший сексист. Девушки ему нравятся, которые могут «потягаться», понимаешь ли, как будто мои мнения и их озвучивание – это так, развлечение. Как только ему надоедает, он ждет, что я перестану быть такой «саркастичной» и «буйной» и превращусь в мягкую и покорную.

– Ну, хорошо вам провести время! – кричит мама нам вдогонку, пока Джонас выводит меня из дома.

Сегодня он решил оставить «Астон Мартин» дома, вместо этого выбрав роллс-ройс с шофером. Он очень картинно открывает для меня дверь, и я слышу, как мама счастливо вздыхает с крыльца. Все ее мечты сбываются: дочь едет на танцы с членом высшего общества. Я знаю, что она мечтала об этом с тех самых пор, как Шарлот замутила с Джорджем Клуни, потому что она не переставая возмущалась, как это Шарлот смогла, а я нет, и что если бы у меня были мозги, я бы уже давно последовала примеру двоюродной сестры и захомутала миллиардера.

Не знаю, что там задумал Джонас, но он явно пылает от предвкушения, потирая ладони.

– Этот вечер ты запомнишь на всю жизнь. – Он ерзает на сиденье и сверкает глазами.

Я в этом как-то сомневаюсь и почти говорю ему об этом, но сегодня вроде как наш последний день вместе, так что я решаю не быть совсем уж тварью. Вместо этого я улыбаюсь своей самой постной улыбкой и смотрю в окно. Весь этот фарс почти закончился. Сегодня я смогу порвать с Джонасом и рассказать обо всем Лиаму. Сердце бьется быстрее, мечтая о жизни не-девушки-Джонаса.

Всю дорогу до школы он болтает обо всякой неинтересной фигне – а может, даже и интересной, но только не от него. Так или иначе, я то и дело отвлекаюсь, просто периодически кивая и мыча, а он даже не замечает, что по большей части разговаривает сам с собой. Когда мы приезжаем, от меня не укрывается, что дверь мне открывает его шофер, а не он сам. Не то чтобы мне нужно, чтобы Джонас открывал мне дверь, просто смешно, как картинно он это делал у моего дома, перед моими родителями. Сейчас же он стоит в метре от меня, оттопырив локоть и гордо вскинув подбородок. Мне что, серьезно придется идти с ним под руку?

Безобидная и скучная, напоминаю я себе. Уже почти финиш! Сделав глубокий вдох, я обнимаю его локоть рукой. И даже не морщусь при этом и не плююсь от отвращения, ай да я!

Мы вместе поднимаемся по ступеням и направляемся к спортивному залу. Еще в коридоре становится слышно доносящуюся оттуда музыку, а вокруг мелькают разряженные в пух и прах ученики. Джонас машет им рукой, и я пытаюсь убрать свою, но он ловит меня, возвращает на место и похлопывает по плечу. Он, наверное, думает, что успокаивает меня, но я в этом жесте вижу только снисходительность.

– Эй, чел! Отлично выглядишь! – кричит ему какой-то парень, которого я видела в 11-м «Справедливость».

– Спасибо, бро! – откликается Джонас, наверняка считая себя очень крутым.

Подходим к столику у дверей спортзала и расписываемся. Я быстро проглядываю список гостей, пытаясь найти там Лиама, но вижу только Пейшан. Настроение тут же ухает вниз. Лиам, может, и не моя пара этим вечером, но я хотела посмотреть на него в смокинге. Ну и, да, хорошо, я хотела, чтобы он в свою очередь посмотрел на меня в платье и при макияже, вместо наших обычных школьных лиц. Странно, что они с Пейшан не вместе пришли.

– Не забудьте проголосовать за Короля и Королеву Весны, – говорит нам парень за столом, указывая на огромный ящик.

Подойдя к нему, мы с Джонасом берем каждый по карточке и записываем наши голоса. Рядом со словом «Король» я не задумываясь пишу Лиама. Ноль сомнений, он идеальный Король Весны. А вот Королева… хм-м. Стоит написать Пейшан, но, блин. Стиснув маркер в пальцах, я заставляю себя вывести ее имя. Не хочу быть тварью, которая не может проголосовать за хорошего человека из простой ревности. Имя Пейшан выходит немного неровным, но главное, что выходит. Сложив бумажку, я бросаю ее в ящик.

– Готова? – спрашивает Джонас, улыбаясь мне. От такой улыбки у большинства бы сердце пустилось в пляс.

Я заставляю себя улыбнуться в ответ:

– Ага.

И мы заходим в двойные двери.

Мне приходится притормозить, чтобы осознать все великолепие помещения. В «Миньянге» танцы всегда были достаточно скромными, а украшения обычно делал студенческий совет из кучи воздушных шариков. Весенняя дискотека в «Синфе» – из совершенно другой категории. Студенческий совет эти украшения точно не мастерил. Стены увешаны мягкими серебряно-белыми занавесками. Та же ткань то здесь, то там свисает с потолка, украшенного тысячей мерцающих огней, напоминающих волшебное звездное небо. Вокруг высятся десятки великолепных цветочных башен. Лилии, розы и орхидеи рассыпаются вокруг огромных ваз, наполняя весь зал ароматом. Играет живая музыка, достаточно громкая, чтобы сгладить любое неловкое молчание, но достаточно тихая, чтобы ее не нужно было перекрикивать. На дальнем конце зала установлена сцена, украшенная цветами по краям. В одной стороне зала огромный буфет, в другой – диваны. Большинство из них заняты учениками, а у буфета толпится и того больше. На танцполе пока никого нет.

– Вон они где, – говорит Джонас, кивая на один из диванов.

Проследив за его взглядом, я вижу его братанов. Отлично. Даже не пытаюсь улыбаться, пока Джонас подводит меня к своим друзьям. Они, конечно же, все сидят, раскинув ноги как можно шире, пока их девушки скромно ютятся на самом краешке дивана. Выглядят все прекрасно. Я замечаю дорогие сверкающие часы, которые, наверное, стоят больше, чем год обучения в колледже, такие же сверкающие клатчи, украшения с настолько огромными камнями, что хочется надеяться, что они ненастоящие. Но, зная эту тусовку, я готова деньги ставить на то, что все это натуральные бриллианты, сапфиры и жемчуга.

– Привет, бро!

– Бро-о!

– Бра-а!

Ничто так не раздражает, как парни, которые кличут друг друга «бро». Хотя, возможно, дело только в том, что это Джонас и его туповатые друзья – те самые люди, кто два с половиной месяца звал меня Чумной Кики. Посмотрев на меня, они обмениваются усмешками.

Один из них, все так же лыбясь, тыкает Джонаса локтем:

– Так ты серьезно пришел с Чумной Кики?

Жар вспыхивает по всему затылку.

– Так, чувак, нет, – говорит Джонас. – Сказано же вам, она не чумная, она очень даже классная.

Элон дергает в мою сторону подбородком, видимо, так здороваясь:

– Йо, Кики. Все-таки не устояла перед Джонасом, а?

Джонас улыбается так, словно мне отвесили огромный комплимент:

– Ага, говорил же, это вопрос времени.

Господи, так вот почему он хотел со мной встречаться. Чтобы доказать своим лакеям, что, как и все, я не чета его очарованию. Так и хочется накинуться на них и сбить эти чертовы улыбки с их рож, но я почти дошла до конца. Заставляю себя глубоко вздохнуть и проигнорировать их.

Ищу хоть какое-то пустое место на диване, чтобы присесть, и вот, казалось бы, все должны спокойно умещаться, но парни так растопырили колени, что практически сидят на шпагате. Ну, видимо, я постою. Пытаюсь поймать взгляд кого-то из девушек, надеясь хотя бы на вежливый разговор, но они болтают друг с другом и не обращают на меня никакого внимания. Как бы Джонас ни верил, что, встречаясь с ним, я улучшаю свою репутацию, на самом деле он ни капли мне не помог в том, что касается людей. Я вечно буду «чумной» чужачкой, которая не знает своего места.

Джонас оказывается окружен друзьями, и я остаюсь стоять, забытая, в сторонке. С одной стороны, ура, не надо будет его терпеть! С другой стороны, уф, как же это неловко. Сжав сумочку в одной руке, второй я потираю локоть, пытаясь выглядеть как можно непринужденнее и разглядывая помещение.

– Кики! Иди сюда!

Повертев головой, я вижу Триссиллу, машущую мне рукой у буфета. Рядом с ней Зои. Смотрю на Джонаса, но тот, опустив голову, полностью поглощен разговором с друзьями, словно бы и забыл о моем существовании.

– Я на минуту, – бормочу я. Никто даже не реагирует, так что я приподнимаю подол платья и маленькими шажками семеню к буфету.

– Ура, ты пришла! – приобнимает меня одной рукой Триссилла, когда я добираюсь до них. Во второй руке она каким-то образом удерживает покосившуюся башню из мини-бургеров и креветочный коктейль. – Хватай тарелку, пока толпа все не пожрала.