Джесси Сутанто – Кто знал, что так выйдет (страница 38)

– Ну, ну. Все нормально будет. – Как-то так должна звучать девушка, которая не ненавидит своего парня втайне, да?

Джонас прошивает меня злобным взглядом:

– Тут починка обойдется в тысячи.

– Тогда надо было головой думать, прежде чем бить о яхту бутылку шампанского, – срываюсь я.

Джонас как раз собирается парировать, но Лиам кладет руку ему на плечо.

– Все будет нормально, – говорит он. – Уверен, можно нагуглить какой-нибудь способ затереть пятно или типа того.

Джонас ворчливо кивает, и они оба направляются вглубь яхты. Я колеблюсь, мечтая оказаться где угодно, только не здесь.

– Пойдем, – говорит Пейшан, подхватывая меня под руку. – Уверена, он скоро отойдет. – И улыбается мне доброй, поддерживающей улыбкой, от которой чувство вины в моем животе становится еще более жгучим.

Внутри яхты нас приветствует холодное дуновение кондиционера и на удивление большая комната с кожаной мебелью и полным баром алкоголя. Есть даже бармен, с энтузиазмом потрясывающий шейкером. Рядом с баром стоит стол, полный канапе. Джонас, видимо, уже оправился от проигранной битвы с бутылкой шампанского и размахивает руками во все стороны.

– Неплохо, да? Налетайте. Только лучшее для моих друзей и девушки. Исро сделает нам маргариты.

– Мне без алкоголя, – говорит Лиам.

– Мне тоже, – торопливо добавляю я.

Джонас хмурится:

– Серьезно? Какие вы скучные. Пейшан?

Она пожимает плечами:

– Один коктейль можно, но потом все.

Джонас с улыбкой поднимает брови в ее направлении. Фу, он что, заигрывает с ней прямо перед нами с Лиамом? Не то чтобы я ревную, упаси боже, просто это так паршиво с его стороны. Лиам, впрочем, кажется, и не заметил. Он с большим интересом изучает ряды канапе.

Яхта отправляется в плавание, нам подают напитки. Я смотрю в окно и любуюсь тем, как берег в нем становится все дальше и дальше. Хотелось бы мне выпрыгнуть и поплыть обратно. Попивая безалкогольную маргариту, очень и очень вкусную, кстати, я пытаюсь не слушать Джонаса, рассказывающего всем о громадной рыбе-мече, которую он на прошлой неделе поймал с отцом. Лиам с аппетитом уплетает еду и болтает с Пейшан, а тишина между нами с Джонасом становится прямо-таки болезненной. Яхта легко и быстро несется по волнам, и скоро вокруг нас нет ничего, кроме синей воды.

Джонас говорит, что пора рыбачить, так что мы все выбираемся из комнаты, щуримся на яркое солнце и идем к боковой палубе, где для нас подготовили ряд удочек. Наживка уже насажена, нам даже не надо пачкать рук. Джонас подхватывает одну из удочек.

– Сейчас покажу, как правильно рыбачить, так что следите внимательно, ребята. Смотрите!

Уф, честное слово, как же он жаден до внимания. И как я рада, что надела огромные солнцезащитные очки и мне не надо скрывать презрение во взгляде. Сделав еще глоток из бокала, я наклоняюсь, чтобы подобрать удочку, но тут яхта качается, и я чуть не падаю. Сильная ладонь ловит меня за руку как раз вовремя, чтобы не дать моему лицу повстречаться с палубой, и, подняв голову, я вижу обеспокоенно смотрящего на меня Лиама.

– Ты в порядке? – спрашивает он, поднимая меня.

– Ага, просто пока не привыкла к качке. – Отставив маргариту, я сосредотачиваю все внимание на удочке, только чтобы не смотреть на Лиама. Каждый раз, когда смотрю на него, перед глазами проносится все то, что он писал Чувачелу10. Все те личные вещи, которыми он делился с Чувачелом10. Не хочу, чтобы он прочитал правду по моим глазам.

– Внушительная у тебя удочка. – Боже, это же не похоже на пошлый намек? А-а!

Лиам улыбается мне знакомой неровной улыбкой, и мой желудок совершает кульбит. После этого он взмахивает удочкой, но леска решает не разматываться, и наживка раскручивается вокруг, разбрызгивая на нас рыбьи потроха.

– Что за хрень? – вскрикивает Джонас. – Чел, ну аккуратнее, ну!

Пейшан молча смотрит на свой милый сарафан, теперь покрытый темно-красными каплями. Она без особых усилий пытается их стряхнуть, но те лишь размазываются по ткани. Лиам морщится, выглядя таким растерянным и раскаивающимся, что я не могу не хмыкнуть.

– Все нормально, – говорит Пейшан, когда он протягивает ей влажную салфетку. – Я так и думала, что мы испачкаемся на рыбалке.

– Отлично, – говорит Джонас. – А ты не такая брезгливая, как другие девчонки, а?

Да что не так с этим придурком и его вечным: «Ты не такая, как другие», а? Проглатываю ответный комментарий и смотрю на свою удочку. Так, как там…

– Давай покажу. – Я даже не успеваю понять, что происходит, как Джонас оказывается за моей спиной, обхватывает меня руками и кладет ладони на удочку поверх моих. Боже мой. Я застываю, как статуя. – Расслабься ты, – говорит он, отводя мои руки вправо и взмахивая удочкой.

Леска разматывается с мерным жужжанием, и наживка уходит под поверхность воды с красивым всплеском.

– Видишь? – говорит Джонас, и я практически слышу усмешку в его голосе. Он отходит от меня быстрее, чем успеваю его оттолкнуть, и я выдыхаю, мечтая содрать с себя кожу, чтобы быстрее забыть ощущение его тела, которое было так близко к моему.

Я так и стою на месте, сжимая удочку до побелевших костяшек пальцев, и ко мне опять подходит Лиам:

– Эй, эм, прости, что постоянно спрашиваю, но… ты в порядке?

Я коротко киваю:

– Небольшая морская болезнь, все пучком.

Лиам кивает. Судя по его лицу, он мне не поверил.

– Хорошо. Но ты скажи, если тебе что-нибудь понадобится.

– Эй, не парься, я присмотрю за своей девочкой. – Откуда ни возьмись появляется Джонас с двумя полными стаканами маргариты, которые он протягивает нам с Лиамом. – Два безалкоголика. – И ведь наверняка считает себя юмористом.

Я убираю удочку в держатель и забираю у Джонаса бокал. Интересно, смогу ли я дожить до конца дня, не столкнув его за борт. К счастью, он идет помогать Пейшан с удочкой. От меня не укрывается то, что он проворачивает с ней то же самое и обхватывает ее руками так, словно они в какой-то дурацкой рекламе сексуального гольфа. Сексуальный гольф? Это откуда такие мысли? Лиам тоже, кажется, не впечатлен, но ничего не говорит. Пейшан, судя по всему, как-то все равно, и она спокойно взмахивает удочкой.

В этот момент удочка Лиама вздрагивает в держателе, и я подпрыгиваю так резко, что проливаю часть маргариты себе под ноги.

– Клюет! – кричу я.

Лиам быстро хватает удочку и дергает ее вверх.

– Да не так! – орет Джонас. – Сломаешь же. – Отобрав удочку у Лиама, он начинает с отработанной легкостью вытягивать рыбу. Не хочу этого признавать, но Джонас, кажется, и правда знает, что делает. Вскоре на поверхности воды показывается белая пена, потом ее прорывает серебристый плавник, а потом раз – и рыба вылетает из воды целиком и бьется в воздухе в завораживающем танце, блестя на солнце чешуей. Все мы взрываемся радостными криками, когда Джонас затаскивает ее на борт и бросает в ведро. Это среднего размера рыбина с темными серебристыми полосками вдоль всего тела.

– Тунец! – говорит Лиам. – Вау. – Широко улыбаясь, он поднимает глаза: – Можно я ее приготовлю?

– Серьезно? – Джонас хмурится. – У меня тут повар есть.

– Ага, я всегда хотел попробовать разделать и приготовить еду от начала и до конца.

Джонас поднимает руки перед собой:

– Гадость какая. Но как хочешь, дерзай.

– Пойдешь со мной? – спрашивает Лиам у Пейшан, но та мотает головой.

– Если я увижу, как беднягу потрошат, есть я ее уже не смогу.

Вспоминаю, как Дрожжебой однажды говорил Чувачелу10, что он верит, что всем нам стоит хотя бы раз в жизни попробовать разделать и приготовить свою еду самостоятельно, чтобы лучше понимать, как еда, особенно мясо, попадает к нам на стол. Тогда он сказал, что обычно мы видим животных только в форме аккуратно упакованного мяса в супермаркетах и что если бы мы сами были ответственны за их ловлю или убой, то и потребляли бы их более осознанно.

И вот Джонас с Пейшан наглядно доказывают его правоту. Они не против съесть эту рыбу, но только если ее им красиво подадут, а вот сталкиваться с тем, как ее убивают и чистят, они не хотят. Честно говоря, мне тоже от этой мысли не очень хорошо, но я поднимаю руку.

– Давай я с тобой. – Встаю и иду за Лиамом внутрь яхты прежде, чем Джонас успевает что-либо сказать.

По дороге Лиам смотрит на меня через плечо и, клянусь, собирается что-то сказать, я почти чувствую, как он пытается сложить слова, но тут нас замечает бармен и спрашивает:

– Еще напиток?

Лиам качает головой:

– Мы ищем кухню.

– А. Можете отдать мне пойманную рыбу, я отнесу шефу…

– Нет, мы хотим сами приготовить.

Мою грудь распирает изнутри от слова «мы», что, наверное, абсолютно жалко с моей стороны, но, эй, я не контролирую, когда ее там распирает.

– Конечно. – Оставив бар, бармен ведет нас к боковой двери. Открыв ее, он пропускает нас внутрь.

Кухня маленькая и совсем не такая впечатляющая, как остальная яхта. Вместо отполированного дерева и теплого желтого света здесь все заточено под эффективность. Яркие галогеновые лампы, стальные поверхности, керамическая плитка на полу. На кухне сидит человек, предположительно тот самый шеф. Когда мы входим, он тут же подскакивает.

– Они хотят сами приготовить рыбу, – кричит ему бармен из-за наших спин.