Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 19)

– Мне так жаль! Похоже, это я подсказала им, где вас найти. Они сказали, что Шейн ищет своих детей, а иначе я бы ни за что не проболталась.

– Это не ваша вина, – сказал Кинник. – Я рад, что они не причинили вам вреда. – Он повернулся и представил Чака Литтлфилда: – Это Чак, он бывший полицейский и помогает мне найти Бетани и детей.

Чак раскрыл свой блокнот:

– Когда вы в последний раз видели Шейна и Бетани, миссис Гейнс?

– Дайте-ка подумать. Бетани я видела дней пять назад. Мы столкнулись у почтовых ящиков и поболтали. А Шейна я видела на днях – он шел к своему пикапу. Ну а вчера утром Лия пришла ко мне с запиской и сказала, что ее мама пропала и Шейн отправился ее искать.

– Бетани не говорила вам, куда собирается?

– Нет. То есть… не совсем. Я знаю, что она была расстроена. Ясное дело, эта новая церковь кажется ей слишком радикальной. Она говорила, что подумывает вернуться в Грантс-Пасс, где у нее много друзей. И я знаю, что недавно она связывалась с кем-то, кто живет в Портленде. Кажется, с бывшим парнем.

– Только не с Тормозом Дагом, – сказал Кинник.

– Точно, Даг! Кажется, так его звали.

В тысячный раз Кинник подумал: господи, умеет же Бетани выбирать себе ухажеров.

– Знаешь фамилию этого Дага? – обернулся к Киннику Чак.

Тот кивнул. Чак снова обратился к Анне:

– Бетани когда-нибудь упоминала, что не чувствует себя в безопасности? Она боялась, что Шейн может причинить ей вред?

– Нет-нет, – покачала головой Анна, – ничего подобного. Она всегда говорила, что он хороший отец, хороший муж, и, если честно, по-моему, он ее просто обожает. Но он совсем помешался на этой церкви, теориях заговора. Оружии. Думаю, все, чего хочет Бетани, – это вернуться в Орегон, снова отдать детей в школу и уговорить Шейна умерить пыл. Подозреваю, поэтому она и хотела, чтобы мистер Кинник присмотрел за детьми, – ей нужно было время со всем разобраться.

Кинник обреченно понурил голову. Ему поручили всего одно дело, и даже с ним он не справился.

– У нее есть своя машина?

– Нет, – сказала Анна. – В этом-то и была проблема. У них только пикап, и он у Шейна. Может, она поехала на автобусе?

Или кто-то ее подвез, подумал Кинник. Или… Он снова вспомнил о жутком предположении Ашера.

Чак спросил:

– У нее есть еще друзья, которых мы могли бы опросить?

– Уверена, что есть, но я их не знаю. Бетани с Шейном совсем недавно переехали, пару месяцев как. Мы с Бетани раньше только здоровались по-соседски, а потом вдруг разговорились и начали общаться – после смерти ее матери все чаще. Обсуждали наших мужей, мам, работу – она хотела куда-нибудь здесь устроиться. Думаю, ее состояние становилось все хуже. Она говорила, что ее мучают панические атаки.

Каждая мелочь в рассказе Анны ранила Кинника. Бетани не должна была проходить через все это в одиночку, ему следовало быть рядом.

Чак протянул соседке свой блокнот:

– У вас ведь есть номер Бетани? Можете его записать?

Еще один укол в самое сердце: Кинник даже не знал номер собственной дочери.

– Конечно, – сказала Анна и потянулась за мобильником. – Я тысячу раз пыталась дозвониться – автоответчик. Похоже, у нее телефон выключен.

Она вернула блокнот Чаку. Кинник заглянул через плечо бывшего копа, будто то, что он узнает номер дочери, сможет как-то компенсировать его отсутствие в ее жизни.

Чак написал на листке бумаги свои контакты и отдал Анне, попросив связаться с ним, если она что-нибудь увидит или услышит. Анна сделала шаг к Рису и сжала его руку:

– Удачи вам, мистер Кинник. Эти детки такие умные и милые. Будто из другого времени, вы меня понимаете?

Кинник действительно понимал. Он сглотнул и кивнул ей.

– Надеюсь, вы скоро их найдете, – сказала Анна на прощанье.

Они молча пошли к пикапу. Чак набрал номер Бетани и протянул свой телефон Киннику. Оттуда тут же раздалось: «Вы позвонили Бетани Коллинз…» От звука голоса дочери у него опять защемило сердце.

– Автоответчик, – сказал Кинник, возвращая смартфон.

Затем Чак проверил электронную почту и обнаружил, что пришли новости от его юриста.

– Чтоб меня, – произнес он. – Черт! Я знаю, где это! – Он поднял глаза от экрана и уставился на Кинника.

– Что? – спросил Кинник.

– Твой парень, Дин Баррис, живет в Айдахо, в анклаве одного местного пастора. Смотрел «Избавление»?[26] Атмосфера один в один. Они это место называют Бастионом.

– Мои внуки что-то об этом говорили.

– Дом, церквушка, барак на десяток мужиков, ржавый хлам и старая сельхозтехника. Я как-то раз ездил туда вручать документы от одного из наших юристов – земельный спор. Там в лесу эти недоделанные ополченцы и тренируются. Я у них тогда спросил: «Вы к чему готовитесь-то? У нас что, мудачество теперь олимпийский вид спорта?» Нет, если твои внуки там, то это дерьмо то еще. – Чак огляделся. – Письмо Бетани у тебя?

Кинник похлопал себя по карману джинсов:

– Ага.

Чак что-то промычал и снова прикусил губу.

– Найти твою дочку – дело небыстрое. Надо раскопать, где живет ее бывший, потрясти его – вдруг чего знает. Потом бумажки, юристы… все как положено. Короче, это может растянуться на недели. Или… – Чак выпятил нижнюю губу, будто о чем-то раздумывая, – знаешь что? Да пошло оно все. У одного моего знакомого есть выход на местного шерифа. Что, если просто поехать туда прямо сейчас? Без всей этой юридической херни. Приедем, выложим свои карты и посмотрим – зассут ли эти придурки. Ты со мной?

Он выставил кулак. На этот раз обошлось без цитат из Эпиктета. Кинник кивнул и отбил его кулак своим:

– Сделаем это.

Они ехали почти два часа – через заросшие лесом предгорья и речные долины, на север по «хвосту» Айдахо, – до городка почти у самой канадской границы. В небольшой комнате, где стоял лишь пустой дубовый стол, навстречу им поднялся полицейский, переведенный сюда из Тастина, Калифорния, и представился как «шериф Глен Кэмпбелл». Кинник глянул на Чака, но тот никак не отреагировал на это имя[27].

На Глене Кэмпбелле была ковбойская шляпа и форменная рубашка с эполетами, которая чуть не лопалась на его широкой груди и еще более широком животе. На сердце – значок, на плече – рация, а говорил он только левой стороной рта, будто за правой щекой у него был жевательный табак. И хотя, как оказалось, он сорок лет прожил в Анахайме, прежде чем перебраться в этот богом забытый угол Айдахо, говор у него был северный, но Кинник сразу уловил, что это лишь чтобы сойти тут за своего.

– Ну, – сказал шериф, – слыхал, ты в софтбол гонял с этим толстожопым ублюдком Данэмом.

– Он предупреждал, что ты так его назовешь, – сказал Чак.

– А что, все по делу. Он и правда толстожопый ублюдок. Представляю, как эта туша до первой базы катится.

– Да уж…

– Он небось на передачах из инфилда вечно горит.

– Да уж, базам он не угроза. Если он что-то и ворует, так только чужие места на скамейке запасных.

В таком духе они проговорили еще пару минут, обсуждая общего приятеля-копа – еще одного отставника из Южной Калифорнии, который, по их словам, был «уморительным сукиным сыном», «мешком дерьма» и «макакой, не просыхающей неделями». Киннику оставалось только гадать, как они называют людей, которые им не нравятся.

Наконец Чак приступил к истории Кинника.

– Семейные разборки, – вынес вердикт шериф Глен, когда Чак закончил. – Неприятно, конечно, – добавил он, обращаясь к Рису, – но пусть этим суд по семейным делам занимается.

– Ну нет, – возразил Чак. – Эти громилы силой похитили двух детей и напали на беззащитного старика. – Чак повернулся к Киннику: – Покажи ему свое лицо.

Кинник содрогнулся, услышав про «беззащитного старика», но повернул голову, чтобы шериф смог оценить масштаб ущерба.

– Как по мне, жить будет. Синяк, да щека опухла. Пробовал лед прикладывать?

– У меня перелом скуловой дуги.

– Я без понятия, что это, – сказал шериф.

– Это скуловая кость, – сказал Кинник. – Придется делать операцию, чтобы ее восстановить.

– Ну, если на вас напали в Спокане, то вам с этим в споканскую полицию. Ко мне это отношения не имеет. Показывайте им эту вашу скуловую дугу, и пусть они оформляют заявление. И еще насчет внуков – по мне, так это обычный спор об опеке. Этим занимается семейный суд. Я тут ничем не помогу, извините.

Шериф Глен повернулся к Чаку, и его шея пошла красными пятнами.

– Слушай, друг Данэма – мой друг, но я ни за что не поверю, что это он тебе подсказал притащить мне всю эту хрень с опекой.