Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 18)

– Лучше всех.

– Так, ну что. – Чак хлопнул в ладоши. – Как настрой, напарник? Отыщем твоих внуков?

Кинник никогда не видел, чтобы кто-то водил так, как Чак Литтлфилд: сидя за рулем своего «шевроле сильверадо», он подавался вперед, будто нависая над барной стойкой после трех рюмок текилы, и рулил одной рукой – точнее, предплечьем, небрежно перекинутым через руль, а голова его дергалась то влево, то вправо, как у бешеной белки, пока Чак лавировал между рядами и пролетал перекрестки. Любой зазор между машинами, казалось, бесил его до чертиков.

– Давай уже, веди свою гребаную тачку! – заорал он, обогнав очередного осторожного водителя. И взглянул на Кинника: – Ну так что. Вы с Люси того самого?

– В смысле? А, ну да. Пару месяцев. Но это было давным-давно.

– Давным-давно, – повторил Чак. – Точно.

Продолжая рулить одной рукой, второй он набрал на телефоне, лежавшем у него на коленях, номер своего юриста. Показав Киннику беспроводной наушник, Чак вставил его в ухо и заговорил:

– Шел. Привет. Это Литтлфилд. Слушай, мне нужно, чтобы ты пробил парочку имен. Все стандартно – прописка, криминал, гражданка, что найдешь. Готов? Так, Шейн и Бетани Коллинз, место жительства – Спокан, переехали из Грантс-Пасса, Орегон. К-О-Л-Л-И-Н-З. Даты рождения… – Он вопросительно посмотрел на Кинника.

– Ох, да, сейчас. У Бетани – одиннадцатое апреля 1987 года. Про Шейна не знаю.

– Бетани: одиннадцать-четыре-восемьдесят семь. Шейн – неизвестно. Дальше, Анна Гейнс, Спокан, соседка, квартира на северо-востоке, дата рождения неизвестна, имя мужа тоже. И еще один жулик, Дин Баррис. Тоже без даты. Водит пикап. Была федералка – лет двенадцать назад… – Он посмотрел на Кинника, и тот кивнул:

– Обвинения в браконьерстве, немного посидел, потом вроде баллотировался в Комиссию округа в Стивенсе.

Чак продиктовал все имена по буквам и повторил то, что сообщил ему Кинник. Рис не мог поверить, что перед ним был тот же человек, что назвал Шейна Шоном, Бетани – Бриттани и почти ничего не записал в свой блокнот. Теперь же было полное впечатление, что Чак помнит каждую деталь этого дела.

– Все, что найдешь, скидывай мне. Мы сегодня в дороге, на колесах, так что держи меня в курсе. Спасибо, Шел. Буду должен.

Чак нажал отбой и уставился на Кинника:

– Так что у вас случилось?

– Ты о чем?

– У тебя и Люси. Зуб даю, это не ты ее бросил.

– О, – рассмеялся Кинник, – нет, не я. – Он выдохнул: – Там все было сложно.

– С ней всегда так.

– Мы работали вместе, поэтому не хотели афишировать. Я недавно развелся, а она… еще нет…

– Оу…

– Оказалось, что офисный скандал так себе укрепляет отношения.

– Но кого это останавливает…

– Еще у ее сына тогда были проблемы…

– Боже правый, этот Кел…

Кинник улыбнулся. Разговор с Чаком напоминал игру в пинг-понг. Он посмотрел в окно, предаваясь воспоминаниям.

– Если начистоту? Главная проблема… была во мне. Я был просто разбит. Все летело к чертям. Я терял работу, отдалился от семьи, впал в депрессию, отталкивал всех, кто обо мне заботился, пил как не в себя…

– Поверь, все мы там были…

– …пока в конце концов Люси не попросила оставить ее в покое.

– И ты послушался?

– Почти восемь лет держался.

– Черт. Вот это сила воли.

– Ну, я оставил в покое вообще всех. Дочку, бывшую жену, внуков, родных, друзей. Перебрался в лес – и просто… исчез.

– Ну ты даешь. – Чак прикусил губу. – Хер бы я так смог.

– Убедил себя, что никто не будет по мне скучать…

– Как я тебя понимаю…

– …и в итоге ощущение было такое, что изгнание выбрал не я…

– Точно.

– …а будто сам мир говорил мне: уходи…

– Именно!

– …у меня больше не было ни работы, ни цели…

– Да!

– …мне казалось, что я как животное, которое отправляют в лес, чтобы оно там сдохло. Но на самом деле все было даже хуже. Будто весь мой вид вымер.

– Блядь! Да! – Чак хлопнул по рулю. – Вот как я себя чувствовал после отставки! Как вымерший!

– Поначалу у меня как гора с плеч упала, – сказал Кинник. – Когда я оказался один в лесу. Я работал. Гулял. Писал. Читал. Все силы отдавал, чтобы привести в порядок свою лачугу. Радовался сущим мелочам, чувствовал, что делаю что-то важное. Поставил новый насос для колодца. Починил крыльцо. Научился управляться с генераторами и солнечными батареями. Все было отлично. Но последние пару лет… чего-то стало не хватать.

Кинник набрал в легкие воздуха и выдохнул.

– А вчера на моем крыльце появились внуки. И целую минуту я смотрел на них и не понимал, кто они такие. Я узнал, что моя бывшая жена умерла, дочь исчезла, а шизик зять совсем съехал с катушек… и я будто увидел себя, но не из своей головы, где прожил последние семь лет, а со стороны – там, где стояли эти милые детишки и ждали, пока их старый неудачник-дед выйдет к ним и хоть что-то да сделает.

– Господи. – Чак покачал головой. – Черт. – Он посмотрел на Кинника: – Послушай меня, Рис. Мы вернем твоих внуков. Даже не парься. Мы найдем твою дочь и ее детей и все наладим, даю слово.

Все это время смартфон Чака издавал вибрирующие звуки.

– Правда, не загоняйся ты так.

Взяв телефон одной рукой, бывший коп быстро пролистал файлы, глаза его глядели то на дорогу, то на экран. Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Так держать, Шел, ага, вот это хорошо, хорошо-хорошо, – бормотал он себе под нос.

Кинник с завистью смотрел на мобильник полицейского. Он точно должен купить себе такую же штуковину.

– Поехали, – сказал Чак. – Похоже, у нас есть адрес твоей дочки и этого Шейна. Дело пошло.

Они припарковались у скромного жилого комплекса недалеко от большого торгового центра. Шейн и Бетани снимали квартиру на первом этаже, у них был небольшой внутренний дворик с барбекю и двумя велосипедами, прикованными к металлическому заборчику. На велосипеде поменьше все еще стояли детские приставные колеса. Ох, неуклюжий малыш Ашер… Кинник почувствовал, как в груди защемило от чувства вины. Сколько же времени он упустил.

Чак сложил руки козырьком и заглянул в панорамное окно на заднем дворе.

– Дома никого, – сказал он. – Но в квартире вроде порядок. Хороший знак.

– Знак чего? – спросил Кинник.

Но Чак уже был на лестнице – в два прыжка оказался у квартиры на втором этаже, на балконе которой стояли горшки с цветами и пара шезлонгов.

– Посмотрим, что скажет соседка.

Они позвонили в дверь. Им открыла Анна Гейнс, одетая в спортивный костюм. Она уже собиралась улыбнуться – и вдруг ахнула, увидев лицо Кинника.

– О господи. Что случилось?

– Я отвез Ашера на шахматный турнир, но туда вдруг заявились дружки Шейна и забрали детей. Я попытался их остановить – и вот… поплатился. – Он указал на свой синяк под глазом и опухшую щеку.

– Неужели это те же люди, что были здесь? Два здоровенных парня на черном пикапе?

– Они самые.