Джесс Лури – Когда деревья молчат (страница 17)

Папа остановился на третьей ступеньке.

Он никогда не подходил так близко.

Страх поглотил меня.

Мои мысли улетучились, оставив в голове лишь барабанный бой из двух слов. Беги. Прячься. Беги. Прячься.

Вот только идти было некуда.

Ветер кричал на папу, молния прорезала ночь, сделав щель под дверью шкафа яркой, как день.

Папа послушался этого последнего предупреждения и наконец отступил на три ступеньки. Он зашаркал в свою с мамой спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я разжала кулаки, чувствуя, как мои ногти впились в мягкую плоть ладоней, оставляя следы, похожие на татуировки.

Я умру, если он когда-нибудь поднимется до конца лестницы.

Это была правдивая мысль, более правдивая, чем вся моя жизнь, и внезапно мне захотелось написать об этом, но не так, чтобы люди понимали, о чём я говорю, а как сообщение в бутылке, секретный код, который папа не сможет разгадать. Я потянулась за карандашом и блокнотом на спирали, которые хранила в шкафу. Включать свет было слишком рискованно, но вспышки от молний были достаточно яркими и частыми, так что мне удалось написать слова, не дававшие мне покоя.

Сочинение этого заняло больше времени, чем должно было, но зато закончив, я почувствовала, что наконец смогу заснуть. Я закрыла блокнот и засунула его обратно на полку вместе с карандашом, прежде чем провалиться в тяжелый сон.

Глава 15

Плохие новости найдут тебя даже в солнечный день.

Если это изречение тёти Джин было правдой, то и обратное тоже должно было быть: хорошие новости могут прийти во время урагана, а ведь ветер, чёрт побери, буквально вырывал деревья. Обычно бури заканчивались еще до наступления утра, но эта продолжалась и наутро. Интересно, что бы сказал мистер Паттерсон, мой учитель биологии, об этом ливне. Раннее лето с большим количеством дождей, кажется, должно помочь фермерам.

Но была и более насущная проблема: сегодня был тот самый день.

И дело вовсе не в последнем дне седьмого класса.

Сегодня я собиралась попросить Габриэля подписать мой ежегодник и закрепить наши отношения.

Иииииии.

Как я себе это представляла – Габриэль наклонится, чтобы подписать мой «Ежегодник Лилидейла», я пошучу о том, какой тяжёлый был экзамен у мистера Кинчелоу. Потом Габриэль скажет, что он очень ждёт выход «Куджо» в кинотеатрах Лилидейла в августе, а я скажу: «Да ладно, я тоже», и не успею я оглянуться, а он уже даст мне свой номер телефона, и наше лето превратится в блаженство свиданий, с его отцом за рулем, играми «Семь минут на небесах», нашим первым сногсшибательным поцелуем; и он будет качать меня на качелях, а мои ноги будут взмывать вверх. Он скажет мне, что у меня красивый шрам, но всё равно предложит своё ожерелье. Он прикинет, какое звено мне подойдёт по длине, накинет ожерелье мне на шею и застегнёт.

Воздух наполнится розово-медовым запахом роз.

И вот так моё уродство сразу исчезнет.

Я отрепетировала всю эту ситуацию, пока не выучила наизусть.

К сожалению, я не смогла найти Габриэля.

Его не было в автобусе с утра. Как будто этого было недостаточно, Уэйн, Рики и Краб были более агрессивны, чем обычно. Конечно, это был последний день в школе, но мне было интересно, не скрывалось ли за этим что-то большее, вдруг Уэйн или Рики были тем другим мальчиком из Впадины, на которого тоже напали. Мы с Сефи поговорили об этом и решили, что не можем точно сказать.

Габриэля не было на музыке – единственный урок, который у нас совпадал. И в коридоре во время утренних занятий его не было, хотя я на всякий случай держала свой ежегодник крепко прижатым к груди. Время до обеда подошло к концу, а я так и не видела его, что, как я надеялась, ни о чём ещё не говорило.

Я начала планировать и выстраивать схемы со скоростью миллион в минуту – моё обычное состояние, когда я нервничала. Если я не увижу Габриэля до конца дня и его не будет в автобусе, я пойду к нему домой после школы. Я пойду. Я так и сделаю. Мне нужно это ожерелье.

«Если ты этого хочешь – дерзай», – тётя Джин.

– Бесплатный обед! – заорал кто-то, когда я заплыла в столовую. Я выпрямилась во весь рост. Мама проснулась рано, чтобы завернуть нам обед, чего она почти никогда не делала с тех пор, как устроилась на полную ставку, но я думаю, что она хотела с лёгким сердцем отправить нас на наш последний учебный день. К сожалению, я, не глядя, могла догадаться, что в коричневом пакете лежали слишком толстый домашний хлеб, намазанный дешёвым арахисовым маслом, которое нужно было размешать бетономешалкой, чтобы масло снова смешалось с орехами, яблоко (конечно) и, возможно, миндаль.

Рядом со мной стояла Бонни, подруга Хизер, одетая в самую красивую на свете радужную рубашку. Конечно, она знала обо мне и блеске для губ в виде печенья, но в тот момент мне было все равно.

– А с чего это вдруг нам дают бесплатные обеды?

Она встала на цыпочки, чтобы заглянуть в меню. Ей пришлось говорить громче, чтобы было слышно сквозь дождь, хлещущий по крыше и окну столовой.

– Кажется, они убирают кухню. Неважно, есть у тебя карточка на обед или нет, – сказала она, стараясь не смотреть на мой коричневый пакет. – Еду будут раздавать, пока та не закончится.

– Спасибо! – Я сказала это слишком громко, даже учитывая бурю снаружи.

Я пробралась сквозь толпу, чтобы выбросить свой пакет в мусорку, а затем пробежала всю дорогу до конца очереди. Когда я наконец добралась до еды, порции тех или иных блюд на подносах заметно уменьшились, но зато какое там было разнообразие! Зелёные бобы, рыбные палочки, булочки с корицей, яблочное пюре, бутерброды из белого хлеба с маслом и картофельное пюре быстрого приготовления. Я сунула свой ежегодник под мышку, чтобы держать поднос двумя руками; потом я навалила еду горкой, такой высокой, как только могла, и отправилась искать себе место. Свободно было только напротив Иви и Фрэнка, как и раньше.

Ну что ж. Ничто не испортит мне настроение, особенно когда я держу поднос с бесплатным обедом.

– Привет, ребята!

Иви улыбнулась мне и показала свои острые зубки.

– Привет, Кэсси.

– Привет, Фрэнк, – я даже с ним поздоровалась. Бесплатные булочки с корицей сделали меня великодушной – я не была уверена, как произносится это слово, но мне оно нравилось на письме.

– Привет, – его ответ прозвучал как-то сердито.

– Что не так? – спросила я.

– Твоё лицо, – нахмурился он.

– Господи, – сказала я, уплетая пюре. – Ты чего взъелся?

Когда он не ответил, я посмотрела на него. Он пытался состроить злое лицо, сжимая челюсть, но у него дрожала нижняя губа. Я неловко заёрзала. Какой он странный.

– Сложно быть новичком, – сказала Иви. Я не знала, говорила она мне или ему.

– Да, – протянула я, как будто правда знала. На самом деле я думала о том, что он переехал в город примерно в то же время, когда напали на Краба и, возможно, еще одного мальчика из Впадины. Наверное, он был ужасно напуган.

– Но не надо так грубить. Есть более верные способы завести друзей.

Он закатил глаза и проигнорировал меня. Меня это вполне устраивало. Я с жадностью проглотила свой обед, пока Иви ковырялась в своём. Но вот она глубоко вздохнула и пристально посмотрела на кого-то, явно много для нее значащего. Я оглянулась через плечо и увидела, как Габриэль входит в столовую. Мой пульс так и поскакал галопом. Но Иви смотрела не на него. Мистер Коннелли стоял рядом с толпой в столовой и шутил с несколькими учениками. Иви так и посылала мистеру Кей любовные взгляды.

Ну, не она одна.

Одной рукой я схватила почти пустой поднос, а другой – свой ежегодник.

– Мне надо сматываться. Хочу, чтобы мистер Коннелли подписал эту штуку.

Я не планировала давать его подписывать учителю музыки, но теперь, когда он был в столовой, у меня был повод уйти от Фрэнка с Иви и подойти к Габриэлю.

Иви было абсолютно всё равно. Она снова принялась стучать пальцами и играть с едой. Фрэнк даже не поднял головы. Когда я уходил от них и от стола с неудачниками, выглянуло солнце. Яркий свет озарил ряд окон напротив спортзала, сверкая в тысяче капель непрекращающегося дождя.

Я протиснулась сквозь шумную толпу, чтобы оставить желающим два пакетика молока и вторую булочку с корицей: всё остальное я съела, включая суп из зеленой фасоли и яблочное пюре. Бросив вилку в мокрое ведро и поставив поднос в стопку, чтобы его убрали широкоплечие работницы столовой, я быстро зашагала к закрытым дверям спортзала, за которыми скрылись Габриэль и мистер Коннелли.

– Где же пожар? – спросил Уэйн Джонсон, положив руку мне на плечо, когда я попыталась протиснуться между ним и Рики Тинком. Уэйн был не очень-то красивым, тоже из Впадины, как и Краб, но три года назад он смешно пошутил, и от этого сразу же забрался на вершину Горы Популярности.

Четвертые и пятые классы были на перемене снаружи и играли в ручеёк. В тот год у нас был немецкий студент по обмену, тихий мальчик с глазами, похожими на озёра. А ещё от него пахло сосисками. Парня звали Детер. Детер, Уэйн и все остальные ждали своей очереди проскочить через ручеёк, когда мимо проехал грузовик с мороженым, звеня своим колокольчиком, надеясь соблазнить детишек из детского сада.

Ни секунды не смущаясь, сосисочный Детер крикнул:

– Мороженое! – Только его «р» была длинной, а «е» короткой, и прозвучало это как «морррожное».