Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 9)
– Не надо! – Марина остановила свою падчерицу, положив на её запястье жилистую ладонь. И молитвенно сжала рукав кофты. – Ты же знаешь, как я не люблю их. Они очень утомляют… Дай мне просто нужную таблетку. Сейчас уже полегчает. Сейчас-сейчас… Всё будет хорошо.
Инга стиснула челюсть до зубовного скрежета. Она же всё врет! Целенаправленно симулирует плохое состояние, вызывая болезнь, чтобы надавить на жалость и получить порцию должного внимания. А Инга каждый раз ведётся. Потому что боится повторить случай трёхлетней давности.
Инге тогда было семнадцать. Она впервые осталась у парня с ночёвкой. Он, по правде говоря, оказался тем ещё уродом, но в моменте, как это и бывает во времена пылкой юности, Инга души в нём не чаяла. Влюбилась по уши. Растворилась до основания, потеряв всю себя. И мечтала только об одном – быть с ним вместе. Поэтому бездумно согласилась на его предложение остаться на ночь и побежала к нему, чуть ли не роняя тапки. Впервые пошла наперекор тёткиному давлению. Пока её ровесники веселились, гуляли и начинали взрослую самостоятельную жизнь, Инге оставалось только вцепиться в эти отношения, как в единственное спасение выбраться из пучины беспросветного одиночества. Конечно, парень разбил ей сердце. Воспользовался простодушием и наивностью неопытной девушки и растоптал душу вдребезги. Правда потом спустя неделю извинился, представ перед ней с разбитым носом в знак того, что «они теперь квиты». Но Инга так и не поняла, что стало тому причиной. В школе у неё защитников не было.
Зато благодаря этой истории она черпанула для себя бесценный жизненный опыт – такой же горький, как ложка дёгтя в сласти мифической любви. И всё бы ничего, да только вместе с опытом она заработала себе целую ночь в больнице. Оказалось, тётку на следующий день увезли на скорой помощи. Произошёл малый инфаркт на нервной почве. Тётку, конечно, удалось привести в норму, вот только Инга долго не могла себе простить этого. Это ведь из-за неё она чуть не ушла на тот свет. Марина её простила. А Инга так и не решалась больше на подобные вылазки. Иногда, раз в пятилетку, могла отпроситься к Алине с ночёвкой (о существовании Вани и Димки Марина не знала, иначе устроила бы тотальный коллапс), но с условием, что она будет в курсе обо всех данных её подруги. Вплоть до телефона родителей и места жительства. Контроль был оправдан. Она утверждала, что достойную девушку можно воспитать только твердой мужской рукой, которой Инге категорически не хватало. А Марина с нечеловеческим альтруизмом взяла на себя сие непосильное обязательство.
Конечно, Инга не проводила всю жизнь взаперти под семью замками. Она точно так же гуляла, посещала тайком вечеринки, иногда проводила время в баре с Ваней и Алиной или засиживалась у Димки до позднего вечера. В такие моменты главное было тщательно продумать ложь до мельчайших подробностей, чтобы тётка не заподозрила ничего неладного. И успеть вернуться домой к 23:00. Вчера был один из таких вечеров, коих в её жизни были не десятки – сотни. И впервые она не успела.
Инга усмехнулась. Неужели Артём и впрямь рассчитывал парочкой советов подтолкнуть её к решению сбежать? Руку протянуть себе? Как же!
– Это ты меня довела… – Тоненький голосок вернул Ингу в реальность. Она подняла глаза на тётку. Та выхватила из её рук стакан воды и залпом опустошила его. – Знаешь, как я переживала? Места себе не находила. Только и можешь, что изводить меня.
– Я не специально, – бросила Инга. Она принялась складывать тонометр обратно в коробку. – Не моя вина, что в почти двадцать один год ты опекаешь меня до фанатизма, пока другие нормальные люди уже строят самостоятельную жизнь.
– Я очень рада за них. Но у них есть свои родители. А я в ответе за тебя перед твоим отцом! – воскликнула тётка. Голос её был абсолютно здоров, словно она и не умирала над столом пять минут назад. – Дрянь ты неблагодарная.
Боль прожгла грудь. Инга задержала дыхание. С чего начали, к тому и вернулись. Разговор действительно бесполезный. Тётка никогда её не отпустит. До гробовой доски будет держать на привязи рядом с собой и ещё в могилу утащит, чтобы ей там было не так одиноко. Инга, конечно, по-человечески понимала этот пресловутый страх остаться одному на старости лет. Без детей и мужа, которые бы дружно таскали к твоей койке по несколько стаканов воды на дню (не обыкаться бы от такого количества жидкости). Но не пускаться же во все тяжкие!
Покончив с медицинскими хлопотами, Инга прошла к своему остывшему кофе и взяла чашку в надежде позавтракать хотя бы с третьего раза.
– Ты кофе пить будешь? Сделай мне тоже, пожалуйста. – Марина потянулась за гжельской кружкой в их домашнем серванте.
Инга наблюдала за тёткой с насмешкой, сама не заметив, в какой момент её прямой бесстрашный взгляд обрёл долю цинизма. Кофе правда помог ей прийти в себя. И всё в этом доме закрутилось по-старому. Всё вернулось на свои привычные места.
Всё. Кроме того, что теперь внутри Инги ворочалась какая-то странная, неизвестная тоска с глухим щемящим привкусом. Словно теперь ей чего-то отчаянно не хватало в её привычной, расписанной до тошноты жизни. Инга поставила пустую кружку на столешницу.
– Я в аптеку. – Не дожидаясь ответа, она последовала в прихожую.
Марина проводила её встревоженным взглядом.
– Зачем?
– За лекарствами. Тебе ведь надо выпить успокоительное. А у нас закончился «валокордин».
Лекарство, по правде говоря, ещё оставалось. Ютилось, спрятавшись среди многочисленных таблеток и ампул в глуби секретера. Но Инга соврала. Намеренно. Чтобы найти лишний повод проветриться и покурить. Уже не электронку, а полноценную сигарету.
Марина не стала мешать. Она сидела на стуле, уткнувшись пустым взглядом в одну точку. Рядом с ней остывала кружка её нетронутого кофе, который Инга наскоро ей заварила.
– Ты ведь хочешь сбежать от меня, правда? Бросить… Оставить наедине с этим пьяницей.
Инга замотала шарф вокруг шеи.
– Я всего лишь иду в аптеку.
Глава 5. Штрудель
Безальтернатива – Не ждёшь
Выходные пролетели быстро и однообразно – Инга почти не успела их заметить. С наступлением рабочей недели всё вернулось на круги своя, и жизнь заколесила по новому обороту. Постоянному и неискоренимому.
Пекарня «Штрудель» открывалась в десять утра. Уже с первых минут посетители заполоняли крохотное уютное заведение наплывами с разницей в несколько минут. Большие прозрачные окна выходили на центральный проспект. И уже этим располагали к себе даже самого озлобленного и невыспавшегося прохожего. По пути люди любили захватить с собой стаканчик утреннего кофе и, чтобы настроиться на особый рабочий лад, припастись свежевыпеченными плюшками. Место пекарня выбрала себе донельзя подходящее: неподалёку от перекрёстка к центральной улице примыкали магазины, лицей, единственный университет в городе, а также множество рабочих контор и училищ. Так что народу за одну смену приходило хоть отбавляй.
Инге нравилось делать людей счастливыми. Нравилось варить кофе, выкладывать свежую ароматную выпечку, присыпанную корицей или сахарной пудрой, искренне улыбаться, желать хорошего дня. И поднимать сонным посетителям настроение. Это было для нее сродни глотку свежего воздуха. Она никогда не задумывалась, в чём была истинная причина такой самоотдачи. Возможно, к человеколюбию её побуждала врожденная эмпатия. А может, что-то большее.
Инге всегда было интересно наблюдать за случайными прохожими. Размышлять, какая у них жизнь. Делали ли они
Свобода.
А с ней можно было выбрать себе любую жизнь, любой путь – стоит только пожелать. Так ей казалось.
– Ну вот, а потом мы поехали ко мне и завалились смотреть сериал. Кстати, советую. «Хороший доктор». Настолько затягивает, что… ну, сама догадаешься. – Димка не умолкал ни на секунду. Урывками между посетителями он пытался рассказать ей о том, как провел выходные на своей необустроенной квартире с очередной новой подружкой. Инга задумчиво глядела в окно.
– И-инн, – позвал её Дима. – Ты чего такая загруженная сегодня?
Инга вынырнула из размышлений. Реальность ударила по ней настойчивым перезвоном: шумом кофемолки, стуком машинных колёс за окном, шипением кофемашины и Димкиным спокойным голосом рядом. Оказалось, она уже минут десять как стояла, облокотившись о стойку, и покусывала длинный черный ноготь. После полудня народ иссяк, и пекарня ненадолго пришла в запустение.
– Ничего, – выдохнула она. – Просто лезет в голову… всякое разное.
– Гони всякое разное, – посоветовал её напарник. А по совместительству и очень близкий друг. Один из немногих, кто поддерживал Ингу, и чьё имя ей также приходилось скрывать от тётки. Чаще всего они пересекались на работе, там же им удавалось обмениваться свежими новостями из жизни. Вернее рассказывал в основном Димка – у Инги-то было всё едино. Оба учились в одной группе на очно-заочном отделении фармации и смены старались выбирать одинаковые, чем прослыли на всю пекарню влюбленными голубками. Сугубо по-дружески.