Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 11)
Инга кивнула. Да, она лелеяла одну мечту с тех пор, как не получилось зацепиться за другой город и уехать. Не цель, а именно
Теперь – на долю секунды, лишь на мгновение – Инге вдруг померещилось, что это уже не мечта. Конкретная цель. У неё ведь и вправду имелись скромные сбережения на чёрный день. Но случай, как выразился Генрих Альбертович, не подворачивался, и потому Инга просто бесцельно пополняла сберегательный счёт. Ей хотелось хоть что-то сделать по-своему, хоть как-то доказать самой себе: она свободна. Никто не имеет над ней власть, никто не посмеет верховодить её жизнью. И пока она подпитывала эту мысль надёжным самообманом, иллюзия устойчивости сохранялась. Правда, с каждым днём надежда всё больше меркла под напором действительности. И вместо неё внутри разворачивалась пустота.
А теперь вдруг… ощущение, что нет ничего невозможного, окрылило её, оттеснив глухую тяжесть в груди. Но лишь на мгновение. Она так и не поняла, что именно послужило секундному приливу лёгкости.
– О-па! – Как только Генрих Альбертович ушёл, перед Ингой возник Димка. – Куда это ты ходила в пятницу после наших посиделок?
Его брови задрались на лоб. Совсем не в уверенной мимике с нотками насмешки на поверхности нечитаемого лица. Димкины эмоции были просты, как открытая книга. И такие же непривлекательно отталкивающие.
Дима всё ещё смотрел на неё в ожидании.
– Не твое дело, Дим. – Инга кинула в него фартуком.
Он поймал тряпичную ткань и требовательно преградил ей путь, раскинув руки в разные стороны. Эти его тактильные повадки жутко бесили Ингу. И снова занозой в сердце промелькнуло воспоминание о сдержанном собеседнике, который не позволял себе коснуться её даже взглядом.
– Значит, ты гуляла где-то, а я даже не в курсе? Вот те на! А я вот тебе всё рассказываю.
– Так уж всё.
– Вообще-то да. – Напарник в притворной обиде закатил глаза. Ростом он был почти с неё, так что Ингин взгляд столкнулся с его черными, как смоляная ночь, глазами, сощуренными в подозрении. А вот щетина, которую он упорно отращивал, придавала ему серьёзности, хоть и не имела ничего общего с ребячливым характером.
– Да нигде я не гуляла, Дим. – Инга выпуталась из его «баррикады» и отшагнула на приличное расстояние. – Просто мы с тобой сильно задержались у Вани с Алиной. Такси долго не приезжало… – На этих словах она предательски споткнулась, что, опять же, не укрылось от внимания друга. – А тётка как обычно устроила истерику под утро, что я пришла домой слишком поздно.
– Ну-ну. Прежде ты никогда не задерживалась, даже если мы устраивали вечеринки на квартире. И всегда возвращалась домой к 23:00.
– Ты чем слушаешь? – недовольно отозвалась Инга. – Я же сказала, что такси долго не приезжало.
На слове «такси» голос снова подвел Ингу. В итоге вместо уверенно-осаживающего тона из её рта вылетели писклявые фразы. Дима не сдавался.
– Сомневаюсь, что за опоздание в пять-десять минут тётка с тебя три шкуры спустила. Она, конечно, у тебя та еще маразматичка, но не настолько.
– Вот пристал! С чего я вообще должна оправдываться перед тобой?
– С того, что я тебе все сплетни рассказываю! И про Настю, и даже про Лику. А ты… Не доверяешь мне, да?
– Не моя вина, что у тебя каждый день новая девчонка, – со смехом огрызнулась Инга.
– Вообще-то не каждый день. И вообще-то она у меня одна. Сейчас, по крайней мере.
Дима всё же получил заслуженный подзатыльник. В этот же момент прозрачные двери заведения разъехались в разные стороны. Шутливая перепалка оборвалась на полуслове. Инга застыла с замиранием сердца.
– Влюбленные голубки как всегда не могут поделить друг друга! – раздался знакомый звонкий голос со стороны входа. Конечно, не тот, который Инга ожидала услышать весь день. И тем не менее, она была чертовски рада его обладательнице.
– О! Легка на помине, – поприветствовал Дима, раскинув руки.
На пороге показалась высокая красноволосая девушка. Яркая, как рдеющее осеннее солнце на закате, и такая же непредсказуемая. А Инга невольно вспомнила другие красные оттенки, окатившие её фонтаном новых противоречивых чувств лишь за один вечер. Вязаный свитер до горла и запястий. Танец без движений в свете неона. Тёплую симфонию «Nickelback». Крепкие пальцы, доверительно сжавшие электронку. Дорожки выпуклых вен. Надлом губ, выдохнувший вишнёвый пар. И безымянное авто, унёсшее с собой её невоплощённый поцелуй.
Всё, что выветрилось из памяти под напором бытовых дел, вдруг всколыхнуло прорву неизвестных чувств внутри. И стало ещё тоскливее.
Глава 6. Выводы
Безальтернатива – Никогда
– Поверить не могу! – воскликнула Алина.
В их сторону подозрительно поглядел Димка, до ушей которого, как бы он ни старался, сумбурный рассказ напарницы не долетал. Он стоял, облокотившись о стойку, и упорно делал вид, что занят обслуживанием гостей, являвшихся в пекарню невпопад. День уже перевалил за вторую треть. Солнце щедро обливало за окном изрешеченные плиткой тротуары, словно до последнего не желало уступать улицы властвующей меланхолии. Вызолоченные ветви на поредевших деревьях сонно колыхались на ветру. И прелая листва, теряющаяся под подошвами прохожих, упрямо совершала виражи в воздухе, ложась на асфальт сухим мягким ковром.
Перехватив хмурый взгляд их друга, Алина интригующе прикрыла рот ладошкой и сбавила голос высокопарным шепотком:
– Пошла пить в бар с незнакомцем… Я просто не узнаю тебя! – После чего по-хозяйски откинулась на спинку деревянного стула, украшенного её персиковым пальто, и скрестила руки. – И куда же подевалась наша строптивая притязательная малышка Инна, не подпускающая к себе ни одного парня на пушечный выстрел?
Инга приложилась лбом к краю стола и тяжко вздохнула.
– Позорище… Знаю, что ты хочешь сказать. Что я сделала полную глупость и чудом осталась цела.
– Шутишь? – Алина вскинула на неё снисходительный взгляд из-под ярких крашеных ресниц и покачала головой, точно наставник, недовольный ответом ученика. – Дорогая! Я хочу сказать, что ты наконец-то выросла! И начала поступать именно так, как должна поступать девушка твоего возраста.
Инга подняла голову и недоверчиво взглянула на подругу.
В пекарне почти не было людей: редкие два-три человека заглядывали в помещение, принося за собой городской осенний ветер. В промежутке между полуднем и окончанием рабочего дня основной поток, как правило, снижался, и «Штрудель» сонно почивал в ожидании гостей. В такие моменты можно было улучить время, чтобы аккуратненько заняться своими делами. Следующий наплыв посетителей обещал быть только ближе к вечеру.
Воспользовавшись аскетичной обстановкой, подруги заняли столик у большого панорамного окна с видом на центральный проспект. Инга попросила проследить за прилавком своего напарника. Тот нехотя согласился. Да и у него не оставалось выбора – Инга часто прикрывала его несанкционированные перекуры перед Генрихом Альбертовичем.
С появлением подруги она немного приободрилась: сняла с себя фартук, избавилась от неудобного пучка, выправив чёрные кудри из-под резинки – слишком долго скованные, те завихрились еще сильнее – и осталась в удлиненном джемпере, выпущенном поверх штанов. Любовь к коротким юбкам гранж, очевидно, возникла у неё после трудоустройства в пекарню, где свободная одежда была под запретом. Оставалось проповедовать свой стиль за пределами гастронома.
У Алины был плавающий обед. Так что она специально выбирала час, когда в пекарне было «перекати поле», чтобы по возможности заглянуть к друзьям и отвлечь их от работы. На вопрос, почему Инга так и не отписалась в пятницу, что добралась до дома, та, не раздумывая, рассказала подруге всё, что с ней произошло. Опустив подробности о симфонии «Nickelback», доверительном разговоре с молчаливым спутником и, конечно же, своём нелепом алогичном желании у подъезда. Ей просто необходимо было исповедаться хоть кому-нибудь, чтобы сердце перестало тревожно вздрагивать при каждом звяканье колокольчика над входной дверью.
– Я-то думала, ты меня осуждать будешь, – протянула Инга, взглянув на безлюдную улицу за окном.
– С ума сошла? – Аккуратно растушёванные брови разошлись от переносицы. – Наконец-то ты выходишь из раковины и познаёшь этот мир! И давно пора. Ты и так уже слишком засиделась в четырёх стенах. Настало время вкусить свободы и доли экстрима!
Инга усмехнулась. Её ногти выстукивали задумчивый ритм. Алина тем временем заговорщически приблизилась, распластав локти по столу.
– Ну и? Каково это?
– Что именно? – не поняла Инга.
– Ощущения после нарушения запрета.
– Полное облегчение, – честно призналась она. – Я и раньше постоянно шла наперекор чужим правилам, только это было как-то… несерьёзно, что ли? Никакого раскованного бунтарства.