Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 13)
Инга не разделяла игривый настрой подруги.
– Сама-то ты с Ваней в театре познакомилась. И он тебя потом цветами задаривал целый месяц.
– Ну это же случилось после. А сколько дров я наломала до него? И вообще, у каждой уважающей себя девушки должен быть припрятан небольшой секретик в кармашке. На то нам и дана молодость.
– Интересно, откуда же в этом кармашке нашлось место для «Лёшки» Абрамова, – сыронизировала Инга.
Алина чуть не поперхнулась от возмущения.
– Я знаю его только потому, что все знают!
– Ну-ну. – Инга с нескрываемым интересом следила за лицом подруги, мгновенно теряющим ровный тон кожи.
Они пили кофе, поглядывая на пустующую центральную улицу. Димка всё ещё не оставлял попыток подслушать их разговор, но каждый раз его отвлекали посетители, не вовремя заглядывающие в пекарню, и ему приходилось кружить за прилавком пчелой.
– Ну а сама-то что думаешь? – поинтересовалась Алина. – Он тебе понравился? Смотри, в наше время таких приличных парней днём с огнем не сыщешь. Упустишь ведь. Надеюсь, вы обменялись номерами телефонов?
– Да какой понравился… – Инга намеренно проигнорировала последний вопрос. – Я ничего о нём не знаю. А влюбляться во внешность – не для меня.
– А лет ему сколько?
– Не спрашивала. Выглядел намного старше и взрослее.
– Ну вот и будет повод узнать! – вновь оживилась Алина. – Что, если это судьба? Начнёте встречаться, съедешь, наконец, от своей тётки. Прямо принц на белом коне, спасший Золушку из лап мачехи!
«Или водитель на черной «Субару», – поправила Инга. Но вслух сказала:
– Всё у тебя просто, Алин. Не хочу я надеяться на воображаемое чудо.
– То есть как?
– О созависимости слышала?
– Ну да, – скучающе отозвалась подруга. – Ты всё ещё боишься повторить историю трёхлетней давности? Тебе тогда было семнадцать, это нормально. С первой любовью всегда так. Обжигаешься и ломаешь себя. А потом возрождаешься из пепла вновь. К тому же, его неплохо так отделали твои тайные поклонники.
– Я ведь неспроста повелась тогда на эту «любовь». И теперь лучше других осведомлена, как потерянные девочки находят свой эмоциональный пласт в мужчинах. Вот только такие отношения держатся на больной привязанности, потому что существовать иначе не могут. А я так не хочу. Не хочу терять себя и растворяться в другом человеке просто потому, что это единственный шанс на спасение. Особенно, когда спасать нечего.
Алина с грузным вздохом облокотилась о стол.
– Не беспокойся, с твоим строптивым характером тебе это не грозит.
Инга беззлобно закатила глаза.
– У меня дома живёт отличный пример того, как
– Давно я тебе говорила: съезжай ты уже оттуда. Можешь даже перекантоваться первое время у нас, пока не подыщешь жильё. Или у своего возлюбленного в холостяцкой квартирке. – Заметив красноречивый взгляд Инги, Алина ехидно подчеркнула: – Это я про Штырленко, если что. Но тебе, конечно, виднее.
– Я всё слышу, – раздалось со стороны прилавка. Подруги не обратили на него внимания.
– Ну а если серьёзно, – продолжила Алина. – Правда, что тебе мешает съехать? Давно бы могла временно остановиться у кого-нибудь и платить символическую сумму, если тебе так неудобно.
Инга пожала плечами и уставилась в окно.
– Ты же знаешь, я не могу. Да и не в деньгах дело.
– Так и будешь всю жизнь возиться со своей «больной» тёткой? – вздохнула Алина, подперев щеку кулаком. Красные выжженные волосы расползлись по локтю огненными змеями.
– Ну… Она многое сделала для меня. Я не могу взять и бросить её на произвол судьбы, – неопределенно ответила Инга.
– Так уж многое. Она, несомненно, сделала доброе дело, но, по-моему, ты взяла на себя слишком много ответственности. Это неправильно, когда родители и дети меняются местами.
На этих словах Инга дёрнулась как ошпаренная.
– Ой, – поправилась Алина. – Я хотела сказать… Ну ты поняла, что я имела в виду. В общем, оглянись. Тебе уже почти двадцать один. Ты давно ей ничем не обязана. Займись уже
– Проще сказать, чем сделать. Я хочу уйти оттуда, правда. Сбросить с себя оковы и вздохнуть, наконец, свободно. Но… всякий раз это кажется невозможным, и я всё откладываю. Просто не могу решиться взять на себя такой грех. Особенно, пока у нас в доме живет… этот. – Инга не желала озвучивать имя своего домочадца вслух, словно одно упоминание о Василии могло окатить воздух грязными тошнотворными подтёками.
– Понятно. – Подруга разочарованно вздохнула. – Вот что. Пока ты сама для себя не решишь, как тебе будет лучше, никто тебя не переубедит. Подумай над этим. Ты можешь изменить свою жизнь, если по-настоящему захочешь этого. А до тех пор тебе хоть тысячу вариантов предложи, ты на каждый найдёшь оправдание.
– Второй раз это слышу… – вырвалось из губ Инги.
– Что? – не поняла Алина.
– Ничего.
– Вот как? – Она кокетливо подмигнула и, взглянув на тонкие наручные часы, принялась собираться. – Возможно, мы с твоим таксистом поладили бы гораздо лучше.
Инга не оценила её намёк.
– Только попробуй.
Алина подхватила её угрозу хохотом.
– Узнаю старую добрую Инну! Видишь, стоит посягнуть на твоё – и ты сразу же воспрядываешь духом.
Инга ответила что-то неопределённое по поводу «своего».
– Что планируешь делать на выходных, кстати? – поинтересовалась Алина, накидывая персиковое пальто на плечи и выправляя красные волосы из-под горловины.
– Хочу заглянуть к отцу, как будет время.
Алина поменялась в лице, остановив свои копошения.
– Ты уверена?
– Да, – просто ответила Инга. – Я давно к нему не ходила. А сейчас столько всего произошло, что мне нужно выговориться.
– Ладно, смотри. Ты только будь осторожна, Инн. Помнишь же ту городскую легенду о ведьме? – Алина поежилась. Инга замялась, избегая смотреть ей в глаза.
– Помню, конечно. Не переживай.
– Приходи к нам, как будет время. И да, ничего не планируй на седьмое октября! Ваня закатывает вечеринку в честь дня рождения, ты просто обязана там быть. Дим, слышал? – крикнула она через плечо. Дима в это время обслуживал двух студентов с колледжа через дорогу. – Ничего не планируй на седьмое октября. Влюбленные голубки ни в коем случае не должны разделяться!
– Ладно, – буркнул тот, не глядя в их сторону.
– Я смогу, но как обычно до 23:00, – невесело констатировала Инга.
– Нет, так не пойдёт, – помотала головой Алина. – Скажем твоей тётушке, что ты просто останешься у меня с ночёвкой. Срабатывало ведь раньше. А уж о том, что там будет происходить на самом деле, она в жизни не догадается.
– Готовься к гневным тирадам.
– Брось, – подруга взяла недопитый кофе с собой, обхватив стаканчик бордовыми ногтями. – По-моему, твоя тётушка меня обожает.
Она упорхнула, унеся за собой беспечную лёгкость, которая всегда являлась вместе с её утонченными каблуками. Инга молча проводила силуэт подруги, растворившийся в медленном течении улицы за окном.
И откуда это странное чувство, что её жизнь начала потихоньку меняться? Без её на то ведома.
Глава 7. Любовь без любви
Luverance – Море
Стоял приятный осенний день. На редкость тёплый, как парное молоко, и неспешно-ленивый, как тягучий липовый мёд. Такие дни всегда сдобрены особым настроением, не похожим ни на что другое. Солнце ласково золотит крыши домов, стараясь напоследок наиграться лучиками в тонкой ветвистой занавеси. Мохнатые верхушки деревьев преображаются, прорастая буро-янтарной шерстью, но не спешат увядать насовсем. И кажется, будто само время в округе замедляется.
Но время, между тем, подползало к позднему обеду. Лёгкий туман опустился на гребень домов. Пустые дороги и безлюдная набережная звенели непривычной тишиной. Речка будто парила в воздухе, проплывая рыхлым саваном под мостом, соединяющим две части города, и уползала вдаль, к пиковой гряде на горизонте. Небо затянулось пастелью, отсвечивая в тумане светло-лососевым флёром. К дальней части города упорно подбивались черничные тучи, надеясь смыть не в меру приветливый день.
Инга шагала неспешно, стараясь не отбить стопы. В центре города обстановка разительно отличалась – здесь вовсю велись строительные работы. Шум трелью взрывал округу, отражаясь от маленьких закоулков, спрятанных между старинной архитектурой. Дома жались к дороге вдоль улицы. Брусчатка путалась под ногами, подбрасывая в подошвы мелкие камушки. Звук отбойного молотка звенел набатом в ушах. Завернув за угол центрального перекрёстка, Инга ускорила шаг, стараясь не споткнуться о перепаханное поле рыхлого асфальта. В её руках соловели два картонных стаканчика в противовес ярким живым глазам.
– Отец! – воскликнула она не то взволнованно, не то недовольно. Голос эхом размножился по проспекту. Почему-то с утра в груди разбухал странный назойливый страх, будто отца ей сегодня застать не удастся.