Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 10)
– Постараюсь. – Инга сняла с себя форменный шоколадный фартук и, осмотрев помещение на отсутствие начальника, расслабленно откинулась на стул.
– Опять тётя изводит? – сочувственно бросил Дима через плечо. Он стоял к ней вполоборота и внимательно рассматривал экран кофемашины в поисках нужных кнопок.
– Всё как обычно. Ты не боишься, что Генрих Альбертович увидит?
– Не-а. Он, конечно, иногда строит из себя суровое начальство, но в душе на самом деле добряк. Так… кофейку? Пока никого нет.
– Давай позже.
– Как хочешь. – Дима в итоге нажал на кнопку, и кофемашина затарахтела, эхом отражаясь от стен. Выбор его пал на флэт уайт.
Дверь заведения открылась. Инга с замиранием сердца бросила взгляд на проход. Она сама не поняла, почему в груди вдруг зашевелилось беспокойство. Словно в предвкушении какой-то судьбоносной встречи. Кого она рассчитывала там увидеть? Явно не пожилого мужчину, сосредоточенно склонившегося над витриной в поисках черничного штруделя.
Кто только не попадался Инге за время её душевно-рабочих метаний. От бодрых старушек, блюдущих фигуру, до весёлых общительных подростков, которых Инга знала по именам. Многие школьники и студенты здоровались с ней, как со своей, и давно обращались на «ты», а Инга не была против. Ей нравилось неформальное общение, нравилось быть полезной и значимой – она находила в том непомерную отдушину на подмостках скучной повседневности.
Каждую смену она начинала с разгадок: кого городской ветер принесёт к ней сегодня? Высокого статного мужчину в смокинге, заказывающего наспех американо между сделками? Или симпатичную светло-рыженькую студентку, которую каждый будний день подвозит до университета неулыбчивый офицер. Она возьмёт, как обычно, сырники, двойной латте с корицей и чёрный кофе без сахара для своего спутника. А может, посреди рабочего дня к ней заглянут молодые родители с ребёнком? И захватят с собой апельсиновые коржики со сметаной. Инга любила наблюдать за каждым человеком. Анализировать их повадки, всматриваться, изучать. Если копнуть глубже, очень скоро можно было понять, какие люди на самом деле разные. Непохожие друг на друга. Индивидуальные. Каждый особенен по-своему. И со всеми она умела находить общий язык. При любом раскладе.
Инга дёрнулась. А не об этом ли синдроме говорил ей её малообщительный собеседник в баре? Инга впервые задумалась о том, что работала в пекарне уже больше года, и многих посетителей принимала по несколько раз на неделе за счёт того, что заведение находилось в самом центре города. Но ни разу здесь не встречала
– Девушка-а. Вы слышите? Я к вам обращаюсь. Да что ж это такое!
Инга очнулась. Перед кассой стоял тот самый пожилой мужчина с раскрытым кошельком в руках. Он всячески посылал ей махающие жесты и даже схватился за портфель, привлекая к себе внимание.
Между ними из ниоткуда возник Димка. Заслонив напарницу собой, он мастерски перехватил внимание клиента на себя.
– У вас, как обычно, черничный штрудель?
– И венгерка с творогом, – важно сообщил тот.
– Хорошо!
Заминка длилась недолго. Рассчитав мужчину и вручив ему выпечку, бережно упакованную в крафтовый пакет, Дима довольно закрыл кассу. Затем обернулся через плечо. Инга наблюдала за отлаженными действиями друга сквозь какую-то пелену, затуманившую разум. Пекарня снова опустела.
– Уверена, что всё рассказала? – спросил друг. – Ты сегодня какая-то чересчур загруженная. Даже после домашних ссор обычно такой не приходишь.
– Да говорю же, все нормально, – отмахнулась Инга. Рассказывать Диме о том, как «весело» она провела вечер пятницы, Инга не собиралась. Не его это дело.
Телефон, оставшийся на столешнице, брякнул. Инга робко перевела взгляд на экран. Это не укрылось от внимания прозорливого друга, но Дима не сказал ни слова – лишь молча сузил глаза в подозрении.
Подозревать, однако, было нечего. Поверх улыбающейся фотографии с Алиной недовольно помигивало сообщение от тётки. Инга фыркнула. В груди ныла пустота. Она всерьёз надеялась увидеть там что-то другое?
Инга со вздохом заблокировала телефон, так и не прочитав сообщение. И поставила наконец точку в Димином вопросе:
– Просто плохо спала, вот и всё.
– Ясно.
Друг схватил недопитый флэт уайт, но, едва поднеся стаканчик к губам, тут же поспешил спрятать его под витриной. Инга удивленно сопроводила дёрганые телодвижения друга. Затем взгляд её выхватил отворившуюся дверь служебного помещения, и она поняла,
Генрих Альбертович вышел из подсобки и заковылял в их сторону. Седовласый, немного сгорбленный, он напоминал чем-то героев сказок, которые очень любил читать Инге отец в далёком детстве. Тёплое воспоминание припорошилось горьким привкусом тоски где-то на задворках сердца. И реальность вновь проигралась перед глазами отвратными серыми красками.
Несмотря на приобретенную хромоту, их начальник сохранил небывалую бойкость прожитых лет и потому был полон энергии.
– Ага, лодыри во всей красе! – проворчал он, подметив Димин мельтешащий взгляд. Инга поднялась со стула, пожалев, что не успела привести себя в порядок. – Снова пьешь кофе на рабочем месте?
– Да я это… клиент не допил, а я вот выбрасываю. – Дима не спешил поднимать взгляд, делая вид, что крайне сосредоточен.
– Выбрасывает он. Штырленко, я знаю тебя как свои пять пальцев! Ещё раз вздумаешь полакомиться за мой счет – вылетишь вон из пекарни.
Генрих Альбертович всегда говорил это, но до сих пор так и не выполнил свой зарок. И потому в пекарне считали, что добрее в мире начальства не сыскать. Все давно перестали воспринимать его угрозы всерьёз. Он остановился перед стойкой выдачи и, всё ещё не спуская глаз с вытянутого по струнке Димы, обратился к Инге:
– Вообще-то я на разговор с Поклонской.
Инга оторвалась от стойки и машинально смяла фартук в руках, так и не успев надеть его обратно.
– Со мной?
– С тобой, с тобой. – Генрих Альбертович хотел было продолжить, но, заметив, что её напарник греет уши, пригрозил тому кулаком: – А ну, работай давай, лодырь!
– Да работаю я, работаю. – Дима принялся обиженно протирать стёкла витрины.
– Ишь! – Генрих Альбертович снова повернулся к Инге. Его хриплый голос сделался виноватым, сам он по-стариковски вздохнул: – Поклонская, ты извини, что в пятницу так вышло. Тебе наверняка досталось под утро, да?
Инга улыбнулась.
– Ничего страшного, Генрих Альбертович. Вы ведь не знали.
– Да уж мог бы догадаться, что твоя дражайшая тётушка не из заботы интересуется, во сколько закончилась твоя смена. Она такую панику подняла, ты бы знала. Просто караул! Еле отговорил её звонить в полицию. Как мог, мягко намекнул, мол, девочка могла остаться у друзей. Задержалась, ничего такого. Тем более в вашем-то юном возрасте, когда только гулять да гулять!
Инга издала нервный смешок и заправила выпавший локон за ухо. Лучше бы её начальнику не знать, что на самом деле крылось за простым и безобидным «гулять». Так значит, благодаря ему Инга пострадала не так сильно. Всё могло обернуться куда хуже, но обошлось. Ей несказанно повезло, что Генрих Альбертович обладал даром успокаивать даже самых истеричных людей. И хорошо, что тётка позвонила ему. Иначе Инга бы правда так просто не отделалась.
Хозяин пекарни заговорщически приблизился.
– Но ты всё-таки в следующий раз предупреждай, ладно? Я по-человечески понимаю, почему ты не хочешь возвращаться домой. – Инга открыла рот, чтобы возразить, но он благосклонно кивнул, опередив её порыв. – Думаешь, я не замечаю? Видел, видел и не раз. Что ты частенько задерживаешься на работе после смены. И домой уходишь затемно, в то время как Штырленко сбегает при первой же возможности. Верно говорю, лодырь? – Он повернулся к Диме.
– Неправда! – отозвался тот.
Генрих Альбертович изобразил напыщенный вздох.
– А то как же! Едва стукнет 20:00 – и тебя уже как ветром унесло.
– Молодость, вы же сами сказали, – парировал тот.
Инга не смогла сдержать улыбки. Генрих Альбертович, в свою очередь, многозначительно пригрозил кулаком главному бездельнику пекарни, после чего вновь повернулся к своей подопечной.
– Так что я могу понять и то, почему ты разок-другой задерживаешься где-то, помимо работы, и возвращаешься домой поздно. Но лучше бы нам с тобой в следующий раз как-то скооперироваться и продумать одинаковый ответ. Чтобы не навлечь на тебя очередную порцию гнева.
Эти слова вызвали в Инге прилив невыразимой нежности. Несмотря на незавидное жизненное положение, её окружало много хороших людей. И Инга по-настоящему ценила их внимание к своей судьбе.
– Спасибо вам.
– Не за что, – мелко покивал он. – Ты не надумала ещё переезжать? Если нужно чем-то помочь, подыскать там комнату на первое время, ты только скажи.
На лице Инги возникла благодарная улыбка, но уголки губ едва заметно дрогнули.
– Не надумала. Вы же знаете, у меня пока нет возможности. Всё уходит на учебу. Да и если бы была, я не могу оставить тётю совсем одну.
– Понимаю, конечно, – ещё раз кивнул начальник. – Но ты всё-таки не трать всю зарплату. Откладывай. Авось подвернется какой случай, а у тебя и сбережения будут под рукой.