Дженнифер Якопелли – Гимнастки (страница 3)

– О боже!

У меня чуть инфаркт не случился. Я отдергиваю руку с телефоном, но слишком поздно.

Я не могу похвастать большим опытом общения с парнями – сорок часов тренировок в неделю оставляют мало места для бурной подростковой романтики, – но знаю достаточно, чтобы понимать, что фотографию, сделанную несколько месяцев назад, лайкают от большого отчаяния.

Сьерра смеется, а остальные хихикают.

– Не парься. Смотри.

Она права. Я наконец читаю, что он написал.

@Leo_Adams_Roars:

Столкнулся нос к носу с @Rey_Lee! Все хорошо. Она не пострадала. Золото на брусьях будет нашим!

#отборНКГ

В дверь стучат, и мы поднимаем глаза. Отвлеклись, и хватит. В дверях стоят Гибби и остальные члены отборочной комиссии.

Пора.

Глава 2

Мы гуськом выходим на арену и машем толпе. Я дышу неглубоко и неровно. Зрители неистовствуют, но я слышу лишь далекое жужжание. Я всю жизнь об этом мечтала, но я к этому не готова. Кожу покалывает, и одновременно она немеет.

Посреди темной арены в круге света от прожектора стоит Гибби. Безупречная прическа, уверенно расправленные плечи, прямая спина – все взгляды прикованы к нему.

– Дамы и господа! Для меня большая честь объявить имена спортсменок, которые будут представлять Соединенные Штаты Америки на Олимпийских играх в Токио. Наряду с нашими индивидуальными участницами Сарой Пекораро и Брук Оренштейн давайте все вместе поздравим… Челси Кэмерон… Одри Ли… Даниэлу Оливеро… Эмму Садовски… – Гибби снова повышает голос: – Запасными будут Сьерра Монтгомери и Джейми Педерсон.

Я расплакалась, как только Гибби объявил наши имена в раздевалке, и все еще плачу. Щеки уже болят от того, что я постоянно вытираю слезы. В горле саднит, и я не могу восстановить дыхание. И в кои-то веки мне все равно. Плевать на самоконтроль. По крайней мере, на время.

Бок о бок с Эммой я поднимаюсь по ступеням на возвышение, и нас ослепляют софиты. Она хорошо владеет собой. Ни слезинки, ни всхлипа – только спокойствие, как и подобает лучшей в мире гимнастке. Я крепко сжимаю ее руку. Это помогает чувствовать, что происходящее реально. Если я отпущу Эмму, она может раствориться в воздухе. Я проснусь от этого замысловатого, мучительно прекрасного сна.

Все так, как я ожидала, и в то же время совершенно иначе. Если бы меня не взяли в сборную, я горевала бы куда сильнее, чем радуюсь теперь, когда меня взяли. Странно знать, что принимаешь неудачи гораздо ближе к сердцу, чем достижения. Не очень-то правильный подход, но я такая.

Раздается громкий треск – я подскакиваю от неожиданности, – и откуда-то сверху на нас начинает сыпаться конфетти. Блестящие кусочки красной, белой и синей бумаги падают с потолка, застревая в волосах. Одна бумажка попадает мне в рот – неловкий момент. Под этим цветным дождем мы продолжаем смеяться и обниматься. Честно говоря, мне кажется, что я никогда в жизни так много не обнималась. Обычно я так не делаю, но это вполне может войти в привычку.

– Кучнее, девочки! – требует Челси, перекрывая шум.

Она уже бывала на Олимпийских играх и знает, каково это, но я хочу лишь наслаждаться моментом. Из-за спины моя первая Олимпиада станет последней. Мы прижимаемся друг к другу, и Сьерра обхватывает меня за плечи. Что они с Джейми сейчас чувствуют? Запасные. Сомневаюсь, что радовалась бы на их месте.

На другое плечо ложится рука Эммы, и я оказываюсь в кругу из восьми девушек. Их имена всегда будут связаны с моим именем, что бы ни произошло между этим отбором и церемонией закрытия Игр.

– Теперь мы одна команда. – Челси приходится кричать, но ее все равно слышим только мы. – Против нас весь мир, и мы победим.

Я согласно киваю. Все кивают.

– Руки к центру, – командует Челси.

Похоже, кое-кто метит в капитаны. Ну то есть выбор прост. Она среди нас самая старшая и самая опытная. Челси протягивает руку, затем Эмма, потом Джейми и Сьерра, я и Дани и наконец – Сара и Брук.

– На счет «три» кричим «США». Раз, два, три…

– США! – кричим мы, вскидывая руки, а затем кружок рассыпается. Мы поворачиваемся и машем толпе. На арене включили свет, и мне кажется, что за столом для опорного прыжка, в нескольких рядах от пола, сидят мои родители.

Да, это они, и я даже не испытываю неловкости, видя, как мама прыгает и бешено машет руками, пытаясь привлечь мое внимание, а папа улыбается и хлопает вместе со всеми.

Я машу им в ответ, но не могу подойти – для этого пришлось бы перелезть через стену, которая отделяет зону соревнований от трибун. Охрану удар хватит. Ничего, скоро увидимся.

Но сначала – интервью.

Сотрудница Национального комитета по гимнастике, за которой мы ходим все выходные, как утята за уткой, уводит нас с помоста. Мы возвращаемся в туннель, направляясь к пресс-центру. Мне суют салфетки. В пресс-центре стоят стулья без спинок, на которые наклеены бумажки с нашими именами.

Я сажусь и прилагаю все усилия, чтобы вытереть слезы, не испортив макияж окончательно. Ко мне подходят несколько репортеров. Как и следовало ожидать, основное внимание прессы достается Эмме и Челси, но очень приятно видеть, что Дани Оливеро осаждают не меньше журналистов, да еще представители всех испаноязычных СМИ. Она американка мексиканского происхождения и дома говорит по-испански – им будет о чем написать в статье. На другой стороне комнаты стоят шесть пустых стульев для девушек, которые не прошли отбор. Они до сих пор в раздевалке. Насколько близки они были к попаданию в сборную? Насколько я была близка к тому, чтобы стать одной из них и не сидеть теперь на этой дурацкой неудобной штуке?

Кое-кто из репортеров явно решил, что начнет с меня, а к нашим звездам перейдет, когда толпа вокруг них немного поредеет.

– Одри, – начинает высокая блондинка с французским пучком на голове, – о чем вы думаете теперь, зная, что не зря вернулись в спорт?

А, понятно. Их интересует история преодоления.

Преодоления чего? Наверно, боли. Я все еще на кураже и не чувствую ее, хотя в норме не могу сидеть на стуле без спинки. Начинаю любить адреналин.

Я ухмыляюсь и прикусываю губу, но, не удержавшись, выдаю:

– Не называйте это возвращением.

Несколько репортеров смеются, поймав отсылку. Я из Квинса, и песня LL Cool J Mama Said Knock You Out значит для меня больше, чем для большинства людей. Женщина, которая задала вопрос, растерянно хмурится, и я неловко пожимаю плечами:

– Извините. Это гимнастика. В ней постоянно случаются травмы. Они бывают у всех. Я очень рада, что у меня было достаточно времени, чтобы пройти реабилитацию и выйти на уровень сборной.

– Кстати, насчет сборной, – влезает высокий мужчина с длинными бакенбардами и в хипстерских очках. – Что вы думаете о ситуации, когда в заветную четверку по падает атлет, занявший в многоборье пятое место? Разве это справедливо?

Мне требуется весь мой опыт общения с прессой, чтобы не закатить глаза.

– Не мне судить. – Я улыбаюсь и снова пожимаю плечами. Мой отец, хирург, постоянно говорит так о решениях, которые принимает его начальник в больнице. – Результаты финала в командном многоборье считаются довольно сложным образом. Суммируются оценки трех лучших спортсменок для каждой дисциплины. Уверена, дело в этом.

Именно поэтому я в сборной. Я вхожу в тройку лучших на брусьях и бревне. Челси входит в тройку лучших в опорном прыжке и вольных упражнениях. Дани и Эмма – две наши сильнейшие спортсменки в многоборье, они хороши на всех четырех снарядах. В нашей четверке сильные и слабые стороны отдельных участниц прекрасно дополняют друг друга, а следовательно, в финале командного многоборья у нас будут три отличных выступления на каждом снаряде. Чистая математика.

Женщина постарше, в которой я узнаю репортера из «СпортсИллюстрейтед», спрашивает:

– Вы удивлены, что попали в сборную?

– Удивлена? Я бы так не сказала. Но была ли я уверена, что попаду в сборную? Ничуть.

– Каково проходить отбор вместе с Эммой Садовски?

Мне хочется расцеловать этого репортера – он наконец-то задал стóящий вопрос.

Эмма сидит через несколько стульев от меня и расправляется с вопросами как профи. Всему, что я умею по этой части, я научилась, наблюдая за ней.

– Это фантастический, удивительный и совершенно умопомрачительный опыт. Она моя лучшая подруга, и я не знаю, как пережила бы последний год без нее. Каждый день я видела ее в спортзале, и это мотивировало меня продолжать бороться. А возможность поехать на Олимпиаду с лучшей подругой? Это что-то невероятное. Мечта, воплотившаяся в жизнь.

– Как вы думаете, сможет ли она победить Ирину Кареву?

– В прошлом году победила.

В прошлом году я не смогла участвовать в чемпионате мира, но мне было очень приятно смотреть, как Эмма сделала Кареву. Российская суперзвезда считалась недосягаемой, но оступилась на бревне, и Эмма обошла ее почти на балл.

– На прошлой неделе Карева выложила видео, в котором она делает прыжок Юрченко с тремя винтами. Этот элемент даст ей огромное преимущество в сложности перед Эммой, если она сможет его выполнить.

Очень, очень смелое «если». Еще ни одна женщина не выполняла на соревнованиях прыжок Юрченко с тремя полными оборотами, а Карева в том видео выглядела просто ужасно. Вот единственное, что мне не нравится в российской сборной. Они выступают красиво, но кажется, что в опорном прыжке они всегда замахиваются на то, что им не по силам. Впрочем, на камеру я это не скажу.