Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 47)
– Спасибо, что рассказала мне.
Она кивает:
– Я могу доверить тебе такие важные для меня вещи.
Глава 29
Они еще не успели доплыть до берега, когда телефон Греты снова ожил. Она достает его из кармана куртки и просматривает сообщения. Прошло всего часа два, но их уже накопилось немало, в основном о Люке: шквал просьб об интервью и послания от друзей. Но ей сейчас, посреди воды, все это кажется таким далеким, глупым и неважным.
Она смотрит на Бена, который с непонятным выражением лица листает сообщения, пришедшие ему.
– Я пропустил пять звонков Эмили.
– Кого?
– Жены, – корчит гримасу он. – Моей бывшей жены. Я просто хочу…
– Конечно, – говорит Грета, и он подносит телефон к уху. Его челюсть напрягается, а выражение лица становится деловым. Но через секунду он качает головой:
– Не ловит сигнал.
– Хочешь, возьми мой телефон.
– Нет, все о’кей. – Он смотрит на прибрежную косу, на скопление красных построек, к которым они быстро приближаются, а лодка тем временем то поднимается, то опускается на небольших волнах. – Я попробую еще через несколько минут.
– Эй, – говорит она, поворачиваясь к нему, когда становится видна пристань и лодка замедляет ход, – я передумала.
– Ты о чем?
– О Губернаторском бале.
Он хмурится:
– Ты не будешь там играть?
– Нет, – делает она глубокий вдох, – буду. Я определенно сыграю.
– Хорошо, – слабо улыбается он.
– И я хочу, чтобы ты пришел.
Он выглядит удивленным:
– Да?
– Да.
– А я думал, что нервирую тебя.
Она смеется:
– Так оно и есть.
– Но?
– Ты меня еще и успокаиваешь, – отвечает она, и он притягивает ее к себе. А потом какая-то часть ее не может поверить в то, что она все ему скажет. – Ты делаешь меня…
– Какой? – улыбается он, словно знает, что сейчас услышит.
– Счастливой.
Он целует ее, и губы у него соленые.
– Ты собираешься исполнить ту песню?
– Какую, про малютку-белуху?
Он смеется:
– Нет, ту, с видео.
– «Астрономию»? – И одно это слово отзывается в ней беспокойством и тоской. – Сомневаюсь. От меня хотят, чтобы я сосредоточилась на новом альбоме. Это беспроигрышный вариант.
Бен поднимает брови:
– Ты не кажешься мне человеком, предпочитающим беспроигрышные варианты, – говорит он, и Грете хочется так же верить в это, как и он.
На палубе желающие стоят в очереди на следующую экскурсию. На берегу играют дети, они бросают в воду камешки и радостно визжат, когда те высоко подпрыгивают над водой, их смех уносит ветер.
Лодка с глухим стуком тыкается носом в деревянную пристань, и Грета с Беном сходят с верхней палубы, кивают членам команды, проходя через внутреннее помещение, и оказываются на залитом солнцем берегу. Когда они лавируют в толпе, на них вопросительно смотрит маленький мальчик.
– Вы видели их? – взволнованно спрашивает он.
– Видели, – отвечает Грета, – передай им от нас привет.
Он хмуро смотрит на нее:
– Киты не разговаривают.
– Нет, но зато машут хвостами, – с улыбкой говорит ему Грета.
При выходе с пристани расположено длинное красное строение, состоящее из сувенирных магазинов и ресторанчиков. Они входят в него, их глаза привыкают к тусклому свету под высоким деревянным потолком, и Бен снова пытается позвонить. У самой двери имеется маленький консервный музей, и Грета с интересом разглядывает большие железные приспособления, которые, видимо, использовали некогда для того, чтобы резать и чистить рыбу, прежде чем засунуть ее в консервные банки.
Грета оборачивается на Бена, готовая пошутить, сказать что-нибудь о тесноте и сардинах. Она еще не придумала толком, что именно, но видит, что Бен все еще стоит у двери и к его уху прижат телефон. На расстоянии трудно разобрать, какое у него выражение лица. Похожее на сарай строение наполнено шумом и разговорами, и между ними снуют люди, несущие пакеты с сувенирами или поедающие крабовые котлетки, упакованные в бумажные лодочки. И все же по тому, как он сутулится, она понимает: что-то не так.
Он опускает телефон и оглядывается. Его глаза отыскивают ее глаза, и она видит, что взгляд у него какой-то дикий. Он торопится к ней, стоящей у консервного оборудования.
Она не спрашивает, все ли в порядке, потому что знает, что нет.
– Ханна сломала руку, – говорит он надтреснутым голосом, – и у нее плохой перелом.
Грета сглатывает:
– Как это произошло?
– Она упала на детской площадке. Они сейчас в больнице. – Он невидящим взглядом окидывает странные приспособления для разделки рыбы. – Я не знаю, что делать. Она, должно быть, очень напугана. – Он моргает остекленелыми глазами. – Не могу поверить, что меня с ними нет. Не могу поверить, что я не дома.
Грета не знает, что сказать ему. Все, что приходит ей в голову, кажется удручающе неуместным: «
Тем не менее она произносит:
– Мне так жаль.
Но Бен не слышит, он смотрит в телефон и трет шею свободной рукой. Она не замечала у него прежде этого жеста, наверное, он делает так, когда огорчен, или сильно волнуется, или то и другое. Глядя на него, Грета внезапно понимает, что они так мало знают друг друга. В конце дня они оказываются просто двумя незнакомцами, которые провели друг с другом меньше недели в месте, настолько далеком от их подлинной жизни, насколько только это можно себе представить.
Ее сердце по непонятной ей причине глухо стучит о грудную клетку.
– Я должен ехать, – говорит Бен, вскидывая голову.
Грета кивает:
– Правильно. Конечно. Я вернусь вместе с тобой.
Какую-то долю секунды он кажется ошарашенным ее ответом. Но затем отрицательно качает головой:
– Нет. Я имел в виду… мне нужно домой. Я должен быть с дочерью.
Она смотрит на него и чувствует, что неправильно поняла что-то важное, словно случайно выбрала на какой-то невидимой шкале сочувствие, в то время как сложившаяся ситуация требовала от нее чего-то большего.