Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 46)
Явившись к месту сбора на палубе, она видит, что Бен уже там. На нем джинсы, кроссовки и дутый жилет поверх худи, а на глаза надвинута темно-синяя кепка с надписью «Колумбия». Какое-то мгновение, пока он не замечает ее, она испытывает легкое головокружение, и ей кажется, что ее грудная клетка расширяется, она чувствует каждый дюйм своего сердца.
– Что? – спрашивает он, когда она подходит к нему и пристраивается под его рукой.
– Ничего, – отвечает она.
Лодка, предназначенная для наблюдения за китами, больше вчерашней, и они с Беном заходят на нее вслед за людьми с внушительными биноклями и еще более внушительными камерами. Многие из них укрываются во внутреннем помещении судна: утро довольно прохладное, а они не сразу окажутся достаточно далеко от берега, чтобы увидеть китов. Но Грета с Беном сразу идут на верхнюю палубу, хотя от ветра у них уже щиплет глаза.
Они стоят у ограждения, взявшись за него руками в перчатках, пока лодка отчаливает от пристани и теплоход становится все меньше. Скоро они видят весь Ледяной пролив, на скалистом берегу которого расположены немногочисленные красные деревянные домики на сваях, прячущиеся под кронами вечнозеленых деревьев.
Из громкоговорителей звучит голос их гида. Он рассказывает о правилах безопасности, прервавшись на то, чтобы указать на семейство выдр, плывущих на спинах. Грета напрягает зрение, но не видит, как они выглядят. Бен толкает ее локтем и протягивает бинокль.
– Ты такой подготовленный, – говорит она и смотрит на принимающих солнечные ванны животных. – Ты уже видел когда-нибудь хоть одного?
– Кита? Он был довольно далеко от меня, – с некоторым сожалением произносит Бен. – Но я очень надеюсь, что на этот раз удастся рассмотреть их как следует. Они же просто невероятные создания, верно? Такие огромные. Такие древние. В них есть что-то священное.
Грета поворачивается и смотрит на него:
– А как же ты пишешь о Мелвилле? Тебе же явно нравится это.
– Ну он имеет отношение не только к китам.
– Хочешь узнать, что я по этому поводу думаю?
– А у меня есть выбор?
– Мне кажется, ты боишься идти дальше. Тебе удалась книга о Джеке. Ты хорошо знаком с ним уже давно, а что-то новое тебя пугает.
– Мы все еще говорим об умерших писателях или же это метафора?
Она смеется:
– Тебе виднее, ты же писатель.
– Я предпочитаю подтекст, – улыбается он, а тем временем несколько человек в ярких жилетах начинают выходить из внутреннего помещения, и металлический трап под их ногами громко лязгает.
Они плывут дальше в море, и городок становится все меньше и меньше. Они оказываются в особой изоляции. Гид обращает их внимание на белоголового орлана, и Грета успевает заметить огромную, коричневую с белой головой птицу. Бен снова отдает ей бинокль, и у нее уходит минута на то, чтобы отыскать орлана в прорезаемом им небе.
– О’кей, народ, – наконец говорит гид, когда двигатель замолкает и судно, подобно пробке, качается в неожиданно наступившей тишине. – Мы получили сведения о том, что сегодня утром здесь находится небольшая стая китов, вот мы и выясним, а не хочется ли им поприветствовать нас.
Грета опирается на холодное ограждение, ее глаза шарят по воде. Бен обнимает ее, и она благодарна ему за его тепло и за его подбородок на ее плече.
– Иногда приходится ждать, – продолжает вещать в громкоговоритель гид, и они ждут, на судне стоит неестественная тишина и вокруг тоже. Такое впечатление, будто все затаили дыхание, словно кто-то, управляющий этим миром, нажал на паузу.
А затем, внезапно, в воде словно образуется брешь. На расстоянии это кажется чем угодно. Просто темным пятном посреди синевы. Спинной плавник, представляющий собой изящную арку, скользит по воде, и кит-горбач взрывает ее поверхность и снова исчезает в глубине.
Грета, удивляя саму себя, кричит от восторга. Вокруг нее раздаются радостные возгласы. Камеры щелкают и бикают. И те, кто находится на другом борту лодки, устремляются к ним и не отрывают взглядов от воды в надежде увидеть еще один всплеск.
– Ты видела? – взволнованно шепчет Бен и становится рядом с ней у ограждения. Грета кивает, но не произносит ни слова. Она слишком занята тем, что присматривается к воде. На судне снова воцаряется тишина. Они ждут и ждут.
Наконец синеву опять нарушает всплеск, и из дыхала кита бьет слабая струя. И ничего больше. У Греты слезятся глаза, она боится моргнуть.
Когда горбатый кит снова оказывается на поверхности, то в этом уже нет чего-то неуловимого. Он возникает из воды – длинный и прямой, как торпеда, тело у него скользкое и мощное, и Грета в изумлении смотрит, как он шлепается на воду, и этот самый выразительный в мире шлепок на живот сопровождается взрывом белизны. Все ахают от восторга, словно у них перед глазами разворачивается шоу, предназначенное им одним. Они становятся свидетелями то ли проявления невероятной энергии, то ли немыслимого фокуса.
Перед тем как отправиться в обратный путь, они видят кита еще один раз. Его промелькнувший перед ними хвост настолько идеален, что кажется мультяшным. Так редко доводится увидеть в действительности что-то, соответствующее множеству имитаций, приходит в голову Грете. Редко выпадает возможность наблюдать, как хвост кита исчезает в тихой воде в месте, подобном этому: небо над ними подобно глубокой синей чаше, а горы и деревья по ее краям кажутся размытыми, словно нарисованы акварелью.
Они с Беном смотрят друг на друга, но не произносят ни слова, и она понимает, что он потрясен не меньше, чем она, что происходящее здесь не выразить словами. Она берет его руку в перчатке и пожимает ее.
На обратном пути они еще раз останавливаются, чтобы посмотреть на другую пару китов, которые в основном просто плывут, их гигантские спины то и дело гребнями проходятся по воде. Но это не сравнимо с впечатлением от первого кита.
Лодка набирает скорость, и Грета видит, как винт взбивает воду за кормой. Они опять одни на верхней палубе, и, хотя ее пальцы замерзли и из носа у нее течет, она не готова уйти в помещение, разрушить чары. Она приникает к Бену и так тихо, что не знает, слышит ли он, и, даже не уверенная, а хочет ли она, чтобы он слышал, начинает напевать:
Это не веселая, бойкая версия песни, которую так любят дети. Она поет медленнее и мягче, как нечто совершенно новое, нечто придумываемое ею прямо сейчас, и есть что-то западающее в душу в том, как мелодия и слова улетают с ветром.
Грета закрывает глаза.
Бен, наклонив голову, слушает ее.
Закончив петь, она снова открывает глаза, и Бен подается вперед, поставив локти на ограждение. Под ними раскачивается лодка.
– Я иногда пою эту песню моим девочкам, – говорит он.
Она кивает:
– Мне пела ее мама.
– Это прекрасно, – говорит он, – то, как спела ее ты.
До берега еще далеко. Все вокруг кажется нетронутым и первозданным, чистым и бесхитростным. Она поворачивается к нему, ее сердце бьется все быстрее.
– Папа попросил меня приехать. Прямо перед смертью мамы.
Он смотрит на нее, но молчит.
– У нее начались головные боли, и он беспокоился за нее. Я находилась в Германии и должна была участвовать в концерте, о котором долго мечтала. – Она закрывает глаза. – Мы всегда стремились причинить боль друг другу, притворялись, что нам безразлично, что думает другой. И я решила, он пытается вызвать во мне чувство вины из-за того, что я так далеко.
Бен кажется ошеломленным ее словами:
– Ты не могла предвидеть того, что произошло.
– Может, и нет. Но я могла быть с ними.
– Это ничего не изменило бы.
– Не изменило бы. – На сердце у нее тяжело. – Но, по крайней мере, я попрощалась бы с ней.
Его взгляд полон сочувствия:
– Я уверен, она понимала, как ты себя чувствовала.
Грета думает о последних сообщениях, которыми она обменялась с мамой и которые, конечно же, были совершенно обычными. На работе Хелен встретила учительницу музыки, разразившуюся потоком хвалебных слов в адрес Греты.
«Я сказала ей, что ты можешь прийти на зимний концерт учеников, – написала Хелен, и Грета так ясно представила выражение ее лица, оно становилось радостным и слегка озорным, когда она поддразнивала дочь. – Только ты и пара дюжин первоклашек. Я подумала, тебе это понравится».
«Звучит заманчиво, – ответила Грета, – надеюсь, что смогу».
Хелен написала сразу же: «Уверена в этом». Следующее сообщение Грета напечатала не думая. В Берлине наступила ночь, Люк уже спал рядом с ней, и она должна на следующий день встать рано, чтобы успеть на саунд-чек. «Спасибо за то, что думаешь обо мне», – написала она и выключила телефон. Ответ она получила только утром, когда снова включила его: «Я всегда думаю о тебе».
Несколько часов спустя, когда Грета выступала перед тысячами фанатов, что-то порвалось в мамином мозгу и она впала в кому. Такие дела. Так закончился единственный разговор, который был по-настоящему важен.
Теперь, стоя на лодке, они с Беном долго молчат, не отрывая глаз от серо-голубой воды.
– Я никому об этом не рассказывала, – наконец говорит она, и он кладет руку ей на плечи.