Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 57)
Дэн с сердечком вокруг глаза шел к нему по коридору, нахмурившись, что было для него нехарактерно.
— Дэн, мне сейчас некогда, — бросил Рис, собираясь пройти мимо. — Надо найти Лилу. — Он должен был все исправить, извиниться, обнять ее.
— Ну уж нет, Лилу тебе сейчас искать не надо. — Дэн ткнул его в грудь. — Что с тобой творится, Рис? — процедил он.
— Дэн, я знаю…
— Знаешь? Ты знаешь? Она сейчас рыдает в своем кабинете с Амандой. Она в истерике! — Дэн с отвращением покачал головой. — Я позвонил Джасмит, чтобы та ее забрала. В таком состоянии она до дома не доедет.
— Слушай, я с ней поговорю. Я все исправлю, просто последние полчаса я вел себя как полное дерьмо.
— Я тебя к ней не пущу. Она ничего не сказала, но я знаю, что она плачет из-за тебя, Рис. Мы не первый день знакомы, я знаю, каким придурком ты можешь быть. И я умею вовремя тебя осадить. Свести все в шутку, если нужно. Но она? Твоя, как ты говоришь, «девушка»? — Дэн указал в другой конец коридора. — Она не заслуживает такого обращения.
Рис открыл было рот, чтобы возразить и сказать что-нибудь в свою защиту, но сказать было нечего.
— Сегодня ты к ней больше не подойдешь. — Дэн вздохнул и провел рукой по лицу. — Она так хорошо на тебя влияла, Рис. Рядом с ней ты впервые задумался о том, как обращаешься с людьми. Ты научился радоваться. Впервые с тех пор, как я тебя знаю, ты был счастлив.
— Дэн, я…
— Ты катком ее раскатал, да? Не дал ей слова вставить, потому что твои проблемы всегда важнее чужих? — Дэн не мог скрыть разочарования.
— Это неправда, и ты это знаешь. — Рис ткнул в него дрожащим пальцем.
— Неужели? — огрызнулся Дэн. — Ты мне небезразличен, мужик, но тут ты оплошал. Так оплошал, что даже я сейчас с тобой говорить не хочу.
— Ну и не говори. Мне надо увидеть Лилу. — Рис оттолкнул его в сторону.
— Тебе надо послушать меня, — напряженно, но спокойно ответил Дэн. Как он мог сохранять спокойствие? — Ты не пойдешь к Лиле. Не сейчас.
Дэн просто не понимал. Рис должен был ее увидеть и все исправить. Ее расстроенное хмурое лицо стояло перед глазами, а он хотел обнять ее и извиняться до тех пор, пока она его не простит, хотя, наверное, теперь она никогда его не простит.
Дэн схватил его за плечо и многозначительно на него посмотрел. Рис долго смотрел на друга в ответ, наконец понурился и почувствовал, как упало сердце. Дэн был прав: сейчас не стоило идти к Лиле. Дэн ушел, а Рис остался один возле своего кабинета в коридоре, обуреваемый виной и страхом.
Возможно, Лила поступила непрофессионально, но на следующий день она взяла отгул. Джасмит переночевала у нее и обнимала ее, пока Лила билась в рыданиях. Наконец она уснула; Джасмит оставила ей тарелку блинчиков в форме сердечек, кофейник со свежезаваренным кофе (когда Лила проснулась, блинчики и кофе давно остыли) и записку с извинениями, что не сможет взять больничный, но позвонит в обеденный перерыв и приедет сразу после окончания занятий. От такой заботы Лиле стало только хуже, ведь в последнее время она плохо думала о Джасмит.
Умом она понимала, что Рис забыл о встрече не из-за нее. Но все же ее небольшая вина тут имелась. Она монополизировала его время. Они проводили вместе почти каждый вечер и ночь. Это не могло не сказаться на его привычной жизни — и вот, пожалуйста. Он не заметил важное письмо — наверное, потому что занимался с ней сексом в ее кабинете.
Она представила, какой ужас испытал Рис, осознав, что явился на важное собеседование с нарисованными синими усами. Он и так чрезмерно переживал из-за членства в Королевском обществе, а теперь еще будет волноваться, что выставил себя дураком на неформальном собеседовании. Лила знала, как он любил себя накручивать, и понимала, что ему будет очень сложно примириться с мыслью, что он не выступил на все сто.
Она могла понять, почему он сорвался. Почти могла.
Но она не собиралась брать на себя ответственность за его мелочное, инфантильное и совершенно отвратительное поведение. Неформальное собеседование не конец света. Он, между прочим, даже не написал и не позвонил после того, как… наговорил ей всякого. Точнее, накричал на нее.
Нет, она ни в чем не виновата. Ни капельки.
Лила собрала волосы и стянула их резинкой. Глаза еле разлипались, потому что она плохо спала, а когда ей все-таки удавалось уснуть, сон шел урывками. Джасмит храпела, Лила снова начинала плакать, а ужасные слова Риса звенели в голове, сливаясь и сплетаясь в одно целое:
Лила схватилась за сердце. Что за ужасная фраза! Да, он добавил «в моем кабинете», но с таким же успехом мог сказать «в моей жизни», ведь именно это он на самом деле имел в виду! А она — она совершила ту самую ошибку, которую обещала себе никогда больше не совершать! Ей стоило таких отчаянных усилий собрать себя по кусочкам и вернуться к нормальной жизни, но она позволила мужчине снова себя сломать.
Она была для него помехой. Отвлекала его от более важных вещей вроде его несчастного членства в обществе и необходимости доказать отцу, что он чего-то стоил. Лила замечала в себе стремление угодить окружающим во что бы то ни стало, но Рис плясал под отцовскую дудку, как заколдованный, и готов был прыгать через горящие обручи, как будто без этого жить по-своему никогда бы не вышло! Что ж, теперь его ничего не будет отвлекать.
ДЖАСМИТ
Напиши, когда проснешься. Люблю тебя.
ЛИЛА
Я проснулась. Сейчас умоюсь, сварю томатный суп и выпью какао. Спасибо, что осталась вчера, я тоже тебя люблю. Целую.
От Риса не было ни весточки. Впрочем, Лила и не хотела с ним разговаривать, но неплохо было бы получить хоть какое-то признание вины и извинения за то, как он вчера с ней обошелся. Он же ужасно с ней себя вел! Не замечал никого и ничего вокруг, кроме себя. Как настоящий бездушный эгоист.
Значит, это все. Конец.
Она умылась холодной водой, чтобы избавиться от припухлости вокруг глаз, и спустилась, не зная, чем заняться. Убрала запачканные пледы в стиральную машину. Она любила свои пледы и клубочки. И никакие они были не дурацкие. Ну, может, немного дурацкие, но они ей нравились, и точка.
В четыре часа она наконец села и стала придумывать план.
Гнев по-прежнему побулькивал в ней, как томатный суп на плите, но горше всего было разочарование. Не верилось, что Рис не один, а целых два раза не послушался ее и вмешался в ее жизнь, не сказав даже «ну если ты не против» или «я тут подумал и решил спросить разрешения».
Он рисковал ее работой. Работой, которую она любила и воспринимала как шаг на пути к мечте. Она бы сама поговорила со Сью и во всем разобралась. Ей не нужен был рыцарь на белом коне, который вмешался, размахивая своим непомерным… эго.
Тут она вспомнила Джейсона. Как можно было действовать за ее спиной и требовать, чтобы Джейсон вернул ей всю сумму кредита, когда они брали его вместе? Ну серьезно? Она, конечно, находилась под давлением, но сама подписала документы. Она была взрослой девочкой. Знала, во что ввязывалась. Хотя не солгала бы, сказав, что полная сумма кредита на ее банковском счету несказанно ее порадовала.
Теперь она могла оплатить обучение в магистратуре целиком, а не в рассрочку, и еще отложить немного на черный день.
Но Рис нарушил обещание бережно с ней обращаться и не вести себя, как козел. Он обманул ее доверие.
И разрушил их отношения.
Лила включила рабочий ноутбук и проигнорировала значок «онлайн» напротив имени Риса в мессенджере. Он был онлайн с шести часов утра. Что ж. Ее это больше не волновало.
Она открыла чат со Сью, глубоко вздохнула и позвонила ей по видеосвязи.
— Привет, Сью, — выпалила она. — Во-первых, спасибо, что отпустила меня сегодня. У меня день заботы о психическом здоровье.
— Ничего страшного. Ты бы не попросила, не будь ситуация критической. — Лицо Сью немного смягчилось.
— Я хотела извиниться, — вздохнула Лила. — Я не просила Риса заступаться на меня и совершенно точно не просила грозить тебе увольнением. Прости.
Боже, почему ей всегда так трудно найти нужные слова? Она же любила слова — так почему у нее никогда не получается выражать свои мысли?
— Лила, не извиняйся. Рис уже сделал это за тебя. — Сью наклонилась к экрану. — На самом деле то, что он сказал, заставило меня задуматься, и я сама хотела бы перед тобой извиниться.
Неужели Сью похитили пришельцы, а ее телом завладел Чужой? Не может быть, чтобы она захотела извиниться перед Лилой.
— Я считала тебя слишком ценным сотрудником и не хотела отпускать на несколько часов в неделю. Но сегодня утром у нас с Рисом состоялся очень продуктивный разговор, и я поняла, что тормозила твое развитие вместо того, чтобы помогать тебе развиваться, как и положено хорошему менеджеру.
Ну и ну. Вот дела.
— Сью, я…
— Мне правда очень жаль, Лила. Я сейчас переживаю… — Сью заколебалась. — Мы с мужем разводимся, и, кажется, я вымещала на тебе злость. — Она торопилась и говорила отрывисто: видимо, не хотела делиться.
— Сью, мне так жаль это слышать! — Боже, развод! Какое ужасное испытание.
— Тут уж ничего не поделаешь. — Сью вымученно улыбнулась. — Лила, в понедельник и вторник можешь не выходить. Устрой мини-отпуск, отдохни как следует, побалуй себя. У тебя накопилось много отгулов, но я не буду их засчитывать и не запишу эти дни в счет больничного.