Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 56)
Сью промчалась мимо нее, задев ее плечом, и вылетела из зала.
Телефон Лилы зажужжал, и она рассеянно провела по экрану.
ДЖЕЙСОН
Деньги перевел. Всю сумму кредита. Не верится, что после всего, что между нами было, ты заставила своего парня грозить мне ультиматумами. Иди ты в зад, Лила! Иди в зад!
Сначала Сью, теперь Джейсон.
Что же Рис наделал?
Глава 18
Раскаяние (сущ.) рас-ка-я-ни-е
1. Тревога, возникающая из-за осознания вины.
2. Гнетущее состояние ума из-за совершенного действия или его результата.
3. Угрызения совести.
Как же у него болела губа! Дурацкая краска оттиралась с трудом, оставляя на месте усов воспаленный красный след.
Но хуже было другое. Он забыл про встречу. Пропустил письмо с напоминанием, а может, прочитал его, но забыл, не занес в календарь или просто отвлекся, и из головы вылетело… Раньше он никогда не забывал о чем-то настолько важном. Никогда.
Теперь он сидел и вспоминал свою наполовину готовую и наполовину забытую речь о том, какая честь и привилегия состоять в Королевском историческом обществе, перечислял свои исследования, работы, которые только собирался опубликовать, и рассказывал о проекте будущей книги. И все это время на его лице были огромные синие усы.
Почему Дэн не напомнил ему об этом, почему позволил просто уйти? Впрочем, Дэн был ни при чем. Он сам виноват, что разрешил Лиле разрисовать себе лицо. И Лила виновата, что это сделала. Ну почему она такая? Вся такая взбалмошная и вечно настаивает, чтобы он участвовал в общих мероприятиях, был «частью сообщества исторической кафедры». А ему и одному хорошо.
И вот теперь у него не осталось ни малейшего шанса. Косноязычного, путающегося в словах идиота с синими нарисованными усами никогда не примут в Королевское историческое общество!
Блин.
Опершись о раковину, он гневно уставился на себя в зеркало. Сегодняшняя «неформальная беседа» непременно повлияет на решение комитета; глупо обманываться и думать, что раз она неформальная, то ничего не значит. Он много раз бывал на таких «неформальных» собеседованиях и по опыту знал, что связи, личные отношения и контакты в этом мире значили очень много.
Рис позволил себе расслабиться. Лила захватила все его мысли; он стал забывать о времени, витал в облаках и растерял всю концентрацию.
Захлопнув за собой дверь туалета, Рис бросился в свой кабинет. Он ни за что не вернется на эту дурацкую мексиканскую вечеринку с теплой сангрией и безвкусной музыкой, от которой хотелось скрежетать зубами!
Он кипел от гнева; держать руки в карманах и стоять на одном месте было невыносимо, и от злости он вдарил кулаком по картотечному шкафчику.
— Черт! — взвыл он.
Кисть и предплечье пронзила боль, но ему было все равно. Он оцарапал костяшки до крови — кровь капала на ужасный колючий бежевый ковролин.
Отец наверняка об этом узнает — Рис не сомневался в этом. И это станет очередным камнем, брошенным в его огород. Явиться на собеседование неподготовленным и с нарисованными усами! Рис никогда не переживет этот позор.
Он подошел к окну, оперся локтями о подоконник и уронил голову на руки. Все пропало, уже ничего не исправить. Теперь его никогда не примут в Королевское историческое общество.
Никогда.
А все потому, что Лила захотела быть с ним. А он впустил ее в свою жизнь.
Дверь открылась — он учуял запах ванили.
— Лила, не сейчас. Умоляю, только не сейчас, — не оборачиваясь, рявкнул он.
— Нет, сейчас, Рис! — гневно выпалила она. — Что ты наделал?
— Что
Он весь напрягся и обернулся, изо всех сил пытаясь себя контролировать. Вот что надо было делать эти последние несколько месяцев: сдерживаться и контролировать себя! А не вздыхать по печенькам и хорошенькой мордашке Лилы, как влюбленный щенок!
Глаза Лилы пылали от гнева, на щеках расцвели красные пятна, а волосы растрепались сильнее обычного, если такое вообще было возможно.
— Да, Рис, — таким же сердитым тоном ответила она. — Что ты наделал?
— Что я наделал, Лила? — Он оперся о стол и наклонился вперед. — Я только что уничтожил все шансы быть принятым в Королевское историческое общество, потому что ты мне все мозги перекроила!
— Перекроила мозги? Как? С помощью нарисованных усов? — Она шагнула ему навстречу. — Ты взрослый человек, Рис, ты сам принимаешь решения. И не я позволила тебе уйти с вечеринки с нарисованными усами. А Дэн. — Она приблизилась еще на шаг. — И вообще, почему кто-то должен тебе об этом напоминать? Ты что, четырехлетний ребенок, которому мамочка должна вытирать личико?
— Лила, моя жизнь кончена! — В его голосе звучало предостережение. Лучше бы она сейчас его не провоцировала. Вдобавок он не понимал, почему ей как будто все равно.
Лила закатила глаза и замахала руками, как крыльями. Какого черта она изображала птицу?
— Не драматизируй, Рис. — Ее голос звучал слишком громко в его кабинете. — Твоя жизнь не кончена. Подумаешь, неформальная встреча, и ты…
Ну уж нет, он ей не позволит. Она не одержит верх в этой дискуссии. Хотя они так орали друг на друга, что это вряд ли можно было назвать дискуссией.
— Это я-то драматизирую? Нет, в наших отношениях королева драмы — ты! В отношениях, из-за которых я совершенно забыл о своих обязательствах. Из-за тебя я утратил рассудок и забыл о том, зачем я здесь! — Теперь ему все стало ясно как божий день; он увидел себя — рассеянного, безответственного неудачника, который ничего не мог добиться! И ведь это она его таким сделала. — Я тратил на тебя все время и думал только о тебе, хотя надо было готовиться к собеседованию в Королевское историческое общество! — Рис в отчаянии запустил руки в волосы. — Господи, чем я вообще занимался? Как позволил себе стать таким легкомысленным? — бормотал он.
— Рис, погоди минутку… — Лила подняла руку и подошла еще на шаг ближе, но он будто ее не замечал.
— А ты при этом так меня стыдишься, так стесняешься быть с кем-то вроде меня, что даже не можешь рассказать друзьям и родителям о наших отношениях! — Обида, которую он так усиленно пытался загасить, вспыхнула и разгорелась ярким пламенем. — Вот насколько тебе на меня плевать!
— Ты знаешь, что это неправда, — прошептала Лила и покачала головой.
— Мисс Картрайт, — она вздрогнула, как от пощечины, но ему было все равно, — в моем кабинете вы нежелательная персона. Убирайтесь.
Рис сунул руки в карманы и заскрежетал зубами. Он ждал, пока Лила уйдет, чтобы позвонить профессору Пэйнтеру и все объяснить. Но она не уходила. Она напрягла плечи, сделала глубокий вдох и собралась с духом.
— Мне плевать, желательная я персона или нежелательная, Рис Обри-Даллимор, — выпалила она. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, почему решил, будто тебе можно вмешиваться в мою жизнь, ведь ты обещал, Рис, обещал!
Ее голос сорвался, но Рис уже ничего не соображал от ярости, и ему было все равно.
— О чем ты, Лила? — Он встряхнул головой; мысли и слова путались. — Мне сейчас придется разгребать это дерьмо, и мне совершенно нет дела, если твои дурацкие пледики испачкались или перепутались клубочки!
Взгляд Лилы окаменел, и она напряглась всем телом.
— Значит, я ошиблась, — тихо произнесла она. — Ты ни капли не изменился. Тебе по-прежнему плевать на всех, кроме себя. Поверить не могу, что я когда-то думала иначе.
— Я понятия не имею, что ты несешь, и, если честно, мне все равно. — Он сел и уставился в экран в ожидании неизбежного письма от отца. «Я распоряжусь приготовить твой кабинет». Его отец непременно узнает: он всегда обо всем узнавал первым. Рис бы не удивился, обнаружив, что отец установил в его кабинете жучки.
Рис нажал на кнопку «обновить». Ничего.
В кабинете повисла тишина, но он все еще чувствовал сладкий запах ванили.
— Не верится, что я возомнила, будто ты другой и совсем не похож на Джейсона, — прошептала она. — Будь ты проклят, Рис.
Рис резко поднял голову и растерянно уставился на нее. Нет, он не похож на Джейсона. У них с этим придурком нет ничего общего. Он решил подумать об этом потом.
Дверь захлопнулась, и он остался наедине с непрочитанными письмами и слабым ароматом ванили. Он выпустил пар, и сердцебиение замедлилось; он сидел и постукивал пальцами по столу в ожидании отцовского письма. Достал из кармана телефон и положил вровень с клавиатурой.
Он снова обновил почту, и на экране высветилось сообщение от секретарши Элин: та спрашивала, придут ли они с Лилой на ужин в следующую субботу. Не придут, но сейчас он не мог об этом думать. Он не мог думать ни о чем, кроме членства в Королевском историческом обществе.
Кроме того, он сам был не уверен, хочет ли теперь проводить время с Лилой.
— Блин, — пробормотал он, осознав, что хочет.
Он по-прежнему хотел быть с ней.
Просто она подвернулась под горячую руку и оказалась не в том месте не в то время. Легкая мишень. Что же он натворил?
Черт.
На экране высветилось сообщение от секретарши отца, но Рис не потрудился его прочитать. Он уже бежал к двери.