Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 36)
Тесс вспыхнула и сразу же почувствовала себя глупо.
– Генри со мной, а Сьюзи с тобой.
– Не будь дурой, Тесс, – сказала Уинни. – Если они еще не сделали этого, то это лишь вопрос времени, верно? Он думает, что влюблен в нее. Ты видела, как Генри глазел на Сьюзи и как она поддразнивала его.
– А как насчет Сьюзи? – спросила Тесс. – Она влюблена в него?
Уинни расхохоталась, перекатилась на бок и посмотрела на Тесс. Из-за короткой стрижки ее глаза казались огромными. Генри сказал, что новая стрижка придает ей сексуальный андрогинный вид. Сама Тесс думала, что это придает ей нездоровый вид, словно у больного раком или у психически ненормального человека.
– Сьюзи любит, чтобы ее любили, – сказала Уинни. Она набрала пригоршню песка и теперь смотрела, как он сыплется между пальцами.
Тесс выпрямила спину и попыталась увидеть Генри и Сьюзи, которые уплыли далеко и казались двумя бледными точками в темной воде у другого берега озера.
Уинни закурила сигарету и протянула Тесс, которая сделала затяжку. Фильтр уже был расплющен; теперь Уинни нравилось крепко сжимать сигарету в зубах.
– Ты любишь Генри, да? – спросила Уинни.
Тесс выдохнула дым и кивнула.
– Как и я люблю Сьюзи, – сказала Уинни и откинула голову на песок.
Они немного помолчали. Тесс смотрела, как Уинни курит, лежа на спине и глядя на звезды.
– Думаю, еще не поздно, – продолжала Уинни. – Ты можешь удержать его; ты найдешь способ.
– Я не знаю… – голос Тесс пресекся. Две бледных точки на озере пропали. Они нырнули или уже добрались до берега?
– Генри – хороший парень, один из немногих. Если ты попадешь в беду или забеременеешь, он все сделает правильно. Он будет на твоей стороне.
Тесс повернулась к Уинни:
– Ты предлагаешь мне специально забеременеть, чтобы заставить его остаться со мной? Чтобы он предпочел меня, а не ее?
Уинни села и пожала плечами.
– Это, блин, немного архаично, не так ли? И выглядит жалко. Если Генри хочет быть со мной, то пусть сделает это по своему выбору. Я не буду пользоваться младенцем, чтобы уравнять весы.
Уинни кивнула, потушила сигарету, встала и направилась к тропинке, которая вела к хижине.
– Это было лишь предположение, – крикнула она через плечо. – Способ решения проблемы для нас обоих, чтобы каждая оказалась там, где ей следует быть.
Позже тем летом, когда Тесс начала подозревать, что она забеременела, она изучила презервативы, которые Генри хранил в молочной картонке рядом с их футоном в мансарде. Есть ли у них срок годности? Она взяла пакетик из фольги и поднесла к окну для проверки. Через дюжину крошечных дырочек пробивался свет. Булавочные уколы. Она проверила остальные презервативы, которые оказались точно такими же.
Тесс собрала их и выкинула в мусорное ведро. Потом она одолжила фургон Генри и поехала в аптеку, где купила точно такую же упаковку и заменила презервативы без его ведома. Тест на беременность, который она провела в дамском туалете ресторана «Грин Маунтин», лишь подтвердил ее догадку.
Тесс попыталась вытряхнуть это воспоминание из головы и посмотрела на свои работы, расставленные в студии. Она вздохнула и призналась себе, что Клэр была права. Все эти картины – пустые и бессмысленные. Они совершенны в техническом смысле, но что с того? Цветок есть цветок.
– Она знает, как выйти за собственные пределы, – пробормотала она, усаживаясь за эскизным столом, и потянулась за новым альбомом для черновиков. Тесс взяла карандаш и стала ждать.
Белая бумага. Пустой холст. Нечто угрожающее, но безмерно волнующее.
Когда ее художественное мастерство последний раз было наполнено смыслом?
Когда цветок был не просто цветком?
– Ты никогда не упоминала, что собираешься что-то поджечь, – сказала Тесс, наблюдая за тем, как Сьюзи извлекает канистру бензина из багажника автомобиля. Они находились на стройплощадке нового отделения сберегательного банка «Грин Хиллс». Раньше в тот же день Тесс увидела дырочки в презервативах и узнала, что беременна. Она ничего не сказала Генри и не стала устраивать сцену перед Уинни. Когда она вернулась из города, то попала в средоточие лихорадочной подготовки к вечерней миссии Разоблачителей. План Сьюзи заключался в том, чтобы учинить максимальные разрушения на стройплощадке и по возможности вывести кое-какую древесину для художественных проектов. Но, похоже, теперь планы изменились.
Вандализм на стройплощадке и кража нескольких брусьев – это одно дело, а поджог – совсем другое дело. Если их поймают, то арестуют. Тесс думала о том, можно ли родить ребенка в тюрьме.
– Разве люди на автостраде не увидят пламя? – спросил Генри. Он переминался с ноги на ногу, нервно глядя на огни фар, огибавших холм слева от них.
– В том-то и дело, – сказала Сьюзи, выливая остатки бензина из канистры. – Огонь – это катарсис. Очищение. Он выжигает все преходящее и несовершенное. Думаю, люди это поймут, ведь огонь обращается к их чувствам на первобытном уровне. Огонь – это жизнь, смерть и возрождение.
Тесс прикоснулась к своему животу, воображая ребенка внутри. Уинни с ухмылкой баюкала ружье в руках. Если у Тесс оставались какие-то сомнения по поводу проколотых презервативов, то они исчезли при виде понимающей, заговорщической улыбки Уинни.
Сьюзи достала коробок спичек, зажгла одну и с улыбкой поднесла к лицу.
– Огонь – это сигнал побудки, – произнесла она и уронила спичку. Бензин вспыхнул с грохочущим звуком, и пламя охватило доски. Тесс показалось, что воздух вокруг втянулся в огонь и извергнул густые клубы дыма. Сьюзи подожгла второй штабель, потом третий. Она подхватила пустую канистру и принялась танцевать среди пламени с воплями «Разоблачение – свобода!». Потом она привлекла Уинни к себе и так яростно поцеловала ее, что Тесс была уверена: когда они отстранятся друг от друга, на губах Уинни выступит кровь.
– Все банки – лишь часть западни, – сказала Сьюзи, когда они отступали к пикапу Генри. – Часть этого механизма. Они делают богатых еще богаче, а бедных – еще беднее. Подумайте, насколько иным мог бы стать мир, если бы мы вернулись к бартеру. Если бы я пришла на рынок со своей картиной и обменяла ее на недельный запас из бакалейной лавки.
Тесс тоже считала бартер лучшим выходом, но понимала, что так никогда не будет. Во всяком случае, не в таком масштабе, как мечтала Сьюзи. И по правде говоря, когда Тесс смотрела на пылающие штабеля в зеркало заднего вида, то горько сожалела о бессмысленной растрате. Она бы предпочла украсть, а не уничтожить: взять древесину со стройплощадки и превратить ее в скульптуру или отдать бездомному, который соорудил бы себе навес под мостом. Но все это было не для Сьюзи. Она хотела разнести все в клочья, сжечь дотла. Это возбуждало ее: тогда в ее глазах вспыхивал дикий огонь и неудержимое удивление, как будто она сорвала выигрыш в лотерее.
Даже не сознавая этого, Тесс начала рисовать, легко проводя рукой над бумагой, как будто она имела собственную волю и память. Она рисовала цветок: не обычный душистый горошек, но какую-то оранжерейную красу, вырастающую из лианы, с гибкими побегами как руки и ноги, которые тянутся, хватаются и пытаются вырваться из двухмерной ловушки и прикоснуться к своей создательнице. Оплести ее липкими объятиями, чтобы она навеки осталась в плену у них.
Тесс рисовала в каком-то трансе и вспоминала, что так и должно быть. Цель художника – затеряться в своей работе, полностью отдаться ей.
Когда она рисовала, то чувствовала, как все остальное отступает на задний план: пьянство Генри, несчастный случай с Эммой, неожиданное появление Уинни и даже встреча с Клэр Новак исчезли из ее разума.
Лишь когда она закончила эскиз и собралась перевернуть лист, чтобы приступить к другой работе, то увидела лицо в центре темных складчатых лепестков, которые извивались во все стороны, как языки пламени. Жесткий взгляд и лукавая улыбка, обнажающая кривоватые зубы.
Это была Сьюзи.
Единственная подлинная творческая сила – это хаос, малышка. Не забывай об этом.
Глава 36
Время близилось к полуночи. В главном доме было темно, и Генри был уверен, что Тесс уже спит. Он вышел в сад, обогнул пруд с рыбками и приблизился к гроту, ориентируясь в лунном свете. Оказавшись там, он забрал фотографию Сьюзи в пластиковом футляре и торопливо вернулся в амбар.
Генри спрятал фотографию в пакет с ветошью на полке в своей мастерской и устроился в каноэ с новой бутылкой вина. Он стал перелистывать дневник Сьюзи, прекрасно понимая, что это еще одна улика. Но по крайней мере, ему хватило ума не выставлять ее напоказ.