Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 35)

Тесс взяла кофейник и налила себе чашку. Это кофе, который сделала Уинни: крепкий и черный, как деготь. Тесс отпила глоток и скривилась.

– Я думала, что ты позаботился о вещах из хижины, – сказала она.

– Нет, я еще не добрался до нее.

– Значит, ты вообще там не был? – спросила она.

Генри покачал головой. Он посмотрел, как Тесс крутит густой, терпкий кофе в своей чашке.

– Как ты думаешь, почему Уинни и Спенсер получили открытки, в отличие от нас? – спросил он. – Думаю, что из всех Разоблачителей нас было легче всего найти. Мы-то никуда не уезжали.

Тесс пожала плечами, отвернулась от него и вылила остатки кофе в раковину.

– Я отправляюсь в свою студию, – сказала она, не поворачиваясь к нему.

Генри впервые задумался о том, что, наверное, в безумном предположении Уинни насчет Тесс, грота и открыток есть своя правда. Возможно, его жена скрывает вещи, о которых ему даже не хочется знать.

Глава 34

Уинни приблизилась к хижине, когда осознала, что оставила одежду Сьюзи и парик сохнуть в ванной комнате Генри. Вот дерьмо. Она застряла в слишком тесной одежде Тесс, представляя, каково быть Тесс, которая застряла в своей слишком тесной жизни.

Но разве с ней самой так не бывало?

А потом Сьюзи показала ей выход.

– Я до смерти устала от того, что ты прячешься за своими волосами, – сказала Сьюзи и двумя взмахами ножниц обрезала длинные локоны, которые Вэл отращивала с десяти лет. Ее тело рефлекторно напряглось, словно кто-то отрезал ей руку или ногу.

– Ладно, успокойся, – сказала Сьюзи и твердо положила руки на плечи Вэл, как будто она боялась, что ее подруга вырвется и убежит. – Верь мне.

Они находились в комнате Сьюзи в студенческом общежитии. Стены были покрыты эскизами, картинами и фотографиями. Одежда, книги и художественные принадлежности кучками валялись на полу. Стол был покрыт натеками застывшего свечного воска. Осталось два месяца до выпускной церемонии, и они со Сьюзи уже начали спать вместе. Вэл порвала со Спенсером, и тот болезненно отнесся к этому. Она целую ночь провела пленницей в его комнате. Он встал в дверях и пообещал отпустить ее, если она назовет хотя бы одну вескую причину, почему она предпочла Сьюзи вместо него.

– Мне жаль, – снова и снова говорила она. Она плакала, но настаивала на своем.

В пять утра Спенсер отступил в сторону и пропустил ее.

– Мне так жаль, – в последний раз прошептала она.

Он ничего не ответил, просто уставился на дверь.

Вэл разрешила Сьюзи обрезать ей волосы не по настоянию подруги, а потому что знала, как это разозлит Спенсера. Он всегда называл волосы ее главным преимуществом по сравнению с плоской грудью и тощей задницей.

Сьюзи принялась обрабатывать волосы вокруг ее ушей, потом перешла к затылку.

Вэл затаила дыхание и закрыла глаза. «Они снова отрастут», – внушала она себе. Ее грудь стиснуло обручем, дыхание было мелким и неровным. Ножницы быстро щелкали, выпевая свою песню. Опустив взгляд, она увидела кучки остриженных локонов на полу.

– Кто скрывается за этой гривой? – мелодично, почти игриво поинтересовалась Сьюзи.

И в самом деле, кто? Если Сьюзи узнает, то останется ли она рядом? Она уже видела шрамы. Она слышала стихи Вэл, даже те, которые не слышал ни один другой человек. Может быть, – только может быть, – что Вэл найдет другую душу, которая полюбит ее такой, какая она есть, а не такой, какой она изо всех сил старалась себя представить.

Вэл прикусила губу, не вполне уверенная в том, что Сьюзи ждет ее ответа. Иногда в ее присутствии нельзя было понять, что является настоящим вопросом, а что – лишь трамплином для ее очередного монолога. Тот, кто вмешивался и прерывал ее до того, как она была готова продолжить, совершал большую ошибку.

– И пока мы говорим об этом, малышка… что за хипповые одежки? – Сьюзи перестала щелкать ножницами и оттянула двумя пальцами мешковатую крестьянскую блузу Вэл. Зазвенели колокольчики на шейных завязках. – Ты носишь это потому, что такие вещи носит половина студентов из Секстона? Ты хочешь смешаться с толпой, чтобы не выделяться, чтобы тебя не замечали. Еще одна длинноволосая девчонка в «биркенстоках»[14], верно?

Вэл не ответила.

– Я права? – настаивала Сьюзи.

Вэл пожала плечами.

– Значит, вот кто ты такая, Вэл? Серенькая мышка, девочка-хиппи, которая думает свои маленькие мысли о натуральной капусте брокколи?

Вэл затаила дыхание.

– Или ты хочешь чего-то большего?

Вэл посмотрела на пряди волос, разбросанные на сером линолеуме, а Сьюзи вернулась к работе.

– Пришло время показать миру, кто ты такая на самом деле, – заявила Сьюзи.

– И кто я такая? – шепотом спросила Вэл. Это был шуршащий звук, как порыв ветра в кукурузных стеблях.

Сьюзи остановилась, прижалась губами к ее уху и спросила:

– А кем ты хочешь стать?

Вэл вздрогнула, когда Сьюзи провела кончиком языка по складкам ее уха, а потом слегка прикусила мочку.

– Ты можешь быть тем, кем хочешь, малышка. Можешь быть львицей или мышкой. Выбор за тобой, но я бы сказала, что львица гораздо сексуальнее.

Когда Сьюзи закончила стрижку, она отвела Вэл к зеркалу, закрыв ей глаза руками.

– Узри свою новую сущность! – произнесла она и отняла руки.

Вэл ахнула. Она едва узнавала себя.

– Я выгляжу как мальчишка, – сказала она.

– Ты классно выглядишь, – отозвалась Сьюзи и поцеловала ее заново открытую шею. – У меня кое-что есть для тебя, – добавила она и подошла к кровати.

Она опустилась на колени и потянулась за чем-то внизу. Вэл встала перед зеркалом, изучая форму своей коротко стриженной головы, квадратную челюсть и густые брови. Она носила старую черную футболку и мешковатые джинсы, надетые по настоянию Сьюзи. Она выглядела… более решительной. Глядя в зеркало, она выпрямилась и нахмурилась, тренируя свою новую беспощадную сущность.

– Сюрприз! – Сьюзи держала в руках ружье для охоты на оленей.

– Зачем это? – спросила Вэл и попятилась.

– Это подарок. Я купила его на блошином рынке в прошлые выходные. Подумала, что оно может пригодиться для нашей миссии. Я даже достала пули. После обеда мы пойдем на нижнее поле, и ты сможешь испытать его в действии.

– Вряд ли у меня получится, – сказала Вэл.

– Не корми меня этим пацифистским дерьмом, – отрезала Сьюзи и протянула ружье Вэл, которая взяла его дрожащими руками. Оружие выглядело солидно: гладкое темное дерево и металлический ствол, немного липкий от смазки и покрытый отпечатками пальцев. Вэл представила мужчин, державших это ружье, – мужчин в красных охотничьих куртках и шапках с наушниками, от которых разило кислым пивом и сигаретами, мужчин в огромных кожаных ботинках, месивших землю и глину. Мужчин, которые умели убивать и имели вкус к убийству.

Сьюзи провела пальцами по коротко стриженным волосам Вэл и сказала:

– Я же не предлагаю тебе устроить кровавую баню, Вэл. Ружье – это просто декорация. Ружье и твоя стрижка – это символы освобождения, деконструкции твоей прошлой ущербной личности. Ты должна стать кем-то еще. Сильной женщиной, которую больше никто не посмеет запереть в клетке. Наслаждайся, получай удовольствие! Посмотри для разнообразия, что находится на другой стороне.

Вэл сделала глубокий вдох, подняла ружье прикладом к плечу и посмотрела вдоль ствола через прицел. Просто декорация. Отпечатки ее маленьких пальцев смешались с чужими отпечатками, стирая их, когда она прицелилась в свое неузнаваемое отражение в зеркале. На нее с прищуром смотрел какой-то более сильный и храбрый человек. Человек, который не отступает и не хочет мириться с обстоятельствами. Внезапно это показалось выполнением одной из их «разоблачительных миссий», только на этот раз сама Вэл оказалась в роли разоблаченной. Сьюзи выглядывала из-за ее плеча с многозначительной улыбкой, словно напоминая: «Я же тебе говорила!» Она обняла Вэл сзади и запустила руки ей под футболку, нащупывая грудь.

– Кем ты хочешь быть? – горячо прошептала она в шею Вэл.

Тело Вэл как будто стало бескостным в руках Сьюзи, и невысказанный ответ эхом звучал в ее голове, заглушая все остальное.

Я стану такой, какой ты хочешь.

Глава 35

Тесс до сих пор ощущала на языке сладковатый цветочный привкус сигареты Клэр Новак. Похоже на фиалки, но не они. Чей-то свадебный торт. Она жалела, что не попросила еще одну сигарету, когда открывала дверь своей студии.

Мысль о возвращении Уинни обеспокоила ее. Уинни нельзя доверять, – по крайней мере, той девушке, которой она была десять лет назад.

– Она еще не переспала с ним? – спросила Уинни.

Они сидели на пляже у озера и принимали лунные ванны. Генри и Сьюзи отправились вплавь наперегонки к скалам на другой стороне озера.

– Что?

Тесс застали врасплох не только слова Уинни, но и ее тон. Ей казалось, что в последние недели после окончания колледжа Уинни пробует разные голоса: варьирует ритм и тональность и даже экспериментирует с легким акцентом, пытаясь найти что-нибудь подходящее к ее новой стрижке и новому имени, полученному от Сьюзи. Голос, который обладал бы большей устойчивостью, чем раньше, более властный и авторитетный.

– Сьюзи и Генри. Как ты думаешь, они еще не переспали?