Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 34)
– Ищешь что-нибудь почитать? – спросила Эмма и сразу же горько пожалела о своем вопросе. Однажды Мэл одолжила у нее «Полное руководство по домашним хомякам» и вернула с рваной обложкой и заметками на полях, даже не карандашом, а зелеными чернилами.
Дети в школе называют Мэл «капитаном Смелвиллом». Они смеются над ее мешковатыми армейскими штанами и приветствуют ее особым салютом, зажимая носы. Мэл делает вид, что не замечает их. Она просто вытаскивает маленький блокнот, который носит в заднем кармане, и начинает писать один из своих тайных шифров. Она пишет все быстрее, время от времени останавливаясь, чтобы облизать палец и потереть одно слово в попытке заменить его. Дело заканчивается чернильными пальцами и листами, покрытыми неразборчивыми пятнами, местами растертыми в крошку. Когда она заполняет страницу, то отрывает ее, складывает крошечным треугольником и кладет в передний карман. Она утверждает, что все это отправляется в архив, но Эмма до сих пор не видела никаких архивов.
– Где он? – спросила Мэл.
– Кто?
– Дневник Сьюзи. Ты забрала его, так?
Эмма закусила губы и посмотрела на книгу, которую Мэл поставила не туда. «Заемщики» Мэри Нортон теперь стояли в ряду «К», рядом с «Алисой в Стране чудес». Это было неправильно и портило всю картину. Эмма ощутила странное давление в груди, как будто она была связана невидимой струной с этой книгой, которая стояла не на месте. Книга как будто притягивала ее к себе, дергала и причиняла боль, от которой она сможет избавиться, только если поставит «Заемщиков» туда, куда следует.
Щепетильная.
– Только не говори, что ты струсила, – услышала она голос Мэл.
– Что? Нет, мне помешали, – объяснила Эмма. – В амбаре появился незнакомый человек.
Эмма наклонилась вперед. Если она протянет левую руку, то сможет достать книгу и поставить ее на место. Она барабанила пальцами по колену и медленно считала до девяти.
Мэл закатила глаза.
– Ну конечно, так оно и было. Какой-то друг Дэннер, верно? С меня довольно, Эмма, – она встала и направилась к двери.
– Куда ты? – спросила Эмма, отрываясь от книжного шкафа, чтобы посмотреть на Мэл.
– Домой. Позвони мне, когда дневник будет у тебя.
– Но…
– Никаких «но». Либо ты относишься к этому серьезно, либо нет. Просто достань эту проклятую книгу, и больше никаких оправданий.
Эмма смотрела, как Мэл идет по коридору. Она думала, не стоит ли пойти следом и умолять, чтобы она осталась, обещать, что она сейчас же проникнет в амбар и принесет дневник. Вместо этого она подошла к книжному шкафу, достала «Заемщиков», быстро протерла обложку рукавом футболки и поставила книгу на место в ряду под буквой «Н». В ее мире, – по крайней мере, в этой малой части, – воцарился порядок. Она заперлась в комнате и стала считать книги на каждой полке (двадцать семь в каждом ряду) и пришла к выводу, что позвонит Мэл спустя некоторое время, извинится перед ней и поклянется принести дневник завтра. Она докажет свою преданность подруге и операции «Воссоединение».
– Девять, – сказала она и закрыла глаза. – Восемнадцать. Двадцать семь.
Числа плавали за сомкнутыми веками. Но не только они; там есть и лицо.
Она снова ощутила давление в груди, которое только усилилось. Она снова торчала в трубе вверх ногами, безнадежно застрявшая и лишенная остатков воздуха.
Все твое – мое.
Глава 33
– Это выглядит хуже, чем на самом деле, – сказал Генри.
Тесс вошла на кухню и обнаружила Генри и Эмму, играющих в рамми за столом. Эмма, как обычно, аккуратно вела счет на листе с рядами тщательно выведенных печатных цифр.
Тесс разминулась с Уинни всего лишь на пятнадцать минут.
– Что случилось? – спросила Тесс, мягко, почти нежно прикасаясь к голове Генри. Она выглядела так, словно готова была наклониться и поцеловать его на всякий случай. Он закрыл глаза и стал в надежде ждать.
– Я чуть не утонула, – сказала Эмма. Генри распахнул глаза и увидел, что его дочь широко улыбается.
– Что? – спросила Тесс. Она отдернула руку от его головы, и сострадание в ее взгляде сменилось яростью. Генри оторвался и полез в карман за пузырьком аспирина.
– Я была лягушкой и попыталась пролезть в дыру, но застряла. Как дельфины застревают в сетях.
– Не будешь так любезен сказать, что здесь смешного? – спросила Тесс. – Иди сюда, детка, – обратилась она к Эмме и привлекла девочку к себе. – Ты в порядке?
– Все нормально, мама. Одна дама спасла меня.
– Какая еще дама?
– Та, что на фотографии, – ответила Эмма.
Генри увидел, как Тесс задерживает дыхание. На ее лице было написано страдание. Бедная Тесс; наверное, она все-таки верит в призраков.
– Уинни, – прошептал он.
– А где был
Эмма вздрогнула, когда услышала ругательство. Она посмотрела на свои карточные расчеты и начала прибавлять и вычитать, записывая новые колонки цифр. Ее губы зашевелились, когда она стала писать:
– Я упал, – объяснил Генри. – Эмма застряла во внутренней трубе. Я бежал к бассейну и зацепился о скамейку. – (Как будто виновата скамейка, а не его ноги, заплетавшиеся от выпитой водки.) – Ударился головой и, похоже, на несколько секунд потерял сознание. Тут появилась Уинни: она прыгнула в бассейн и вытащила Эмму.
Умолчал о том, что Уинни была одета как Сьюзи. Точно так же как и вчера ночью, когда он встретил ее у озера. Эти подробности Тесс лучше было не знать.
– Это было чудо, – сказала Эмма, отрываясь от своих расчетов.
– Но откуда она появилась? – спросила Тесс тонким, дрожащим голосом, как будто Уинни была призраком.
– Не знаю. Она сказала, что оставила автомобиль у озера и прошла через лес. Что она хотела сделать нам сюрприз.
– Она осталась?
– Да, на короткое время.
– Чего она хочет?
Что случилось с Тесс? Каждый ее вопрос звучал как обвинение. Уинни появилась из ниоткуда, спасла жизнь их дочери, а Тесс только и интересовало: «Чего она хочет?»
Генри прикусил щеку изнутри.
– Она хотела увидеться с нами, Тесс. Посмотреть, как мы живем.
Тесс кивнула и повернулась к Эмме:
– Милая, ты не могла бы на несколько минут подняться к себе? Нам с папой нужно поговорить наедине.
– Ты собираешься кричать? – спросила Эмма, стискивая карандаш с такой силой, что у нее побелели пальцы.
– Нет, – ответила Тесс и наклонилась, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Эммы. – Конечно, нет.
Эмма кивнула и вышла из кухни, что-то бормоча себе под нос. «Она считает шаги», – догадался Генри. Это как инструкция для поиска зарытого клада: десять шагов направо, пять шагов вперед, и можно копать.
– Ты был пьян, верно? – зашипела Тесс, когда они остались наедине.
Генри начал отвечать, но она перебила его:
– Я чую запах, Генри. От тебя до сих пор разит перегаром. Это непростительно!
Генри опустил глаза, как нашкодивший ребенок. Он знал, что Тесс права.
– Больше никакой выпивки. Ни капли. Если я застану тебя хотя бы с бокалом вина за ужином, то в следующую минуту ты вылетишь отсюда. Ты понял? В следующий раз никто не будет шляться по лесу, чтобы прийти на помощь в нужный момент.
Генри кивнул, не отрывая взгляда от пола.
– И я серьезно считаю, что тебе пора найти другое место для жилья, – продолжила она. – Я хочу, чтобы ты уже завтра начал звонить по объявлениям.
Он снова кивнул, понимая, что сейчас не время для споров. Но будь он проклят, если уедет отсюда. Это его дом. Здесь всегда был его дом. Эмма спит в комнате, которая когда-то принадлежала ему и была увешана моделями самолетов и вымпелами клуба «Рэд Сокс». На стене у лестницы в подвал, рядом с аварийным выключателем котла отопления остался отпечаток его ладони, который он сделал в десятилетнем возрасте, когда его отец красил полки и Генри прикоснулся к влажной краске.
– Я до сих пор не понимаю, зачем Уинни понадобилось приезжать сюда. Почему она вернулась столько лет спустя?
Генри поднял голову, испытывая облегчение оттого, что поток обвинений наконец прекратился.
– Она получила открытку, – такую же, как Спенсер. Она приехала в хижину, прибралась там и избавилась от любых подозрительных вещей, что само по себе хорошо. Билл Лунд – неглупый человек. Ему уже многое известно. Это лишь вопрос времени, когда он найдет хижину.