Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 37)

Он – худший человек на свете для нее. Может быть, вообще худший, если такое возможно. Неужели он не замечал, что она режет и кромсает себя? Может, он думал, что это прикольно? Или ему просто было наплевать?

Спенсер несколько недель приставал к нам. Он хотел присоединиться, поехать в хижину, стать Разоблачителем.

«Тогда докажи это», – наконец сказала я. Я предложила ему совершить простой акт саботажа, чтобы показать своему папаше, каким ненадежным может быть наш мир. И узрите: он сделал это! Вломился в цеха «Стайлс Индастриз» и разбил оборудование на сотни тысяч долларов. Устроил пожар в офисе управляющего. Это было в новостях, и полиция начала расследование. Вчера, когда Спенсер явился сюда, то пришел со своим рюкзаком. «Уговор дороже денег, – сказала я. – Добро пожаловать». Он незамедлительно принялся обхаживать Уинни и называть ее Вэл. Потом по секрету передал ей записку. Разумеется, Уинни показала ее мне.

«Вернись ко мне, Вэл, – написал он. – Сьюзи не любит тебя. Она не любит никого, кроме себя».

Это я-то не люблю никого, кроме себя? Спенсер Стайлс – самый претенциозный, эгоистичный и помпезный хлыщ, которого я знаю. Так что пришло время преподать ему хороший урок.

– Мне нужно четыре таблетки твоего бенадрила, – прошептала Сьюзи, наклонившись так близко, что ее волосы защекотали его лицо.

Тесс, сидевшая в другом конце комнаты с альбомом для эскизов, предостерегающе взглянула на него.

– Зачем, – спросил Генри.

– Увидишь, – пообещала Сьюзи.

Они слышали, как Уинни со Спенсером ходят снаружи, собирая дрова для костра. Генри передал четыре таблетки бенадрила, которые Сьюзи размолола в порошок и высыпала в бокал текилы.

Уинни и Спенсер со смехом вошли в хижину и сообщили, что костер уже разгорелся. Спенсер добавил что-то насчет дикобразов; Генри не уловил суть, но Уинни снова рассмеялась.

– Отпразднуем этот момент! – воскликнула Сьюзи с тошнотворной притворной улыбкой. – Давайте выпьем за нового члена общества «Сердобольных Разоблачителей»!

Сьюзи вручила Спенсеру бокал с растворенным порошком и дружески хлопнула его по спине.

– За Спенсера! – провозгласила она, и все чокнулись бокалами. Когда Спенсер выпил свою порцию, Сьюзи добавила еще, потом еще раз. Себе она тоже налила.

Генри и Тесс обменивались тревожными, озабоченными взглядами. Что еще задумала Сьюзи?

– Ты же не позволишь, чтобы девушка перепила тебя, Спенсер? – спросила Сьюзи. Он покачал головой и протянул бокал за новой порцией. Через полчаса он развалился на стуле; его речь стала невнятной, и он почти не мог двигаться.

– Пособи-ка мне, – обратилась Сьюзи к Генри, когда закинула левую руку Спенсера себе на плечо и начала поднимать его. Генри подошел с другой стороны, предполагая, что они собираются отнести его в постель. Ему следовало бы знать, что когда имеешь дело со Сьюзи, все не бывает так просто.

– Куда мы идем? – промямлил Спенсер.

– Собираемся покататься, – ответила Сьюзи. – Прихвати ключи от машины, Генри.

– Ключи? – повторил он, еще больше встревожившись.

Уинни прикоснулась к лицу Спенсера и оттянула ему веко.

– Какого дьявола ты с ним сотворила? – прошипела она.

– Расслабься, крошка, – сказала Сьюзи. – Это часть плана. Теперь давайте отнесем его в «Машину Любви».

– Куда мы собираемся его везти? – спросила Тесс, когда они все устроились в пикапе. Генри сидел за рулем, сжимая в зубах зажженную сигарету. Ему нравилось курить, когда он нервничал. Сигарета давала возможность чем-то занять руки.

– На восток, – ответила Сьюзи. Она повернулась к Генри и добавила: – Выезжай на шоссе номер два – и вперед, пупсик. Я скажу, когда остановиться.

Они ехали все дальше и дальше мимо ферм, озер и кемпингов. Через Сент-Джонсбери и по мосту в Нью-Хэмпшир, где они остановились у выносного окошка «Макдоналдс» ради кофе и молочных коктейлей. Дорога изгибалась и поворачивала в разные стороны. Сьюзи скатывала сигареты и играла с настройками радиоприемника, не дослушивая до конца ни одну песню, прежде чем переключиться на новую.

Через три часа после отъезда из хижины Сьюзи велела остановиться.

– Где? – спросил Генри. Они только что пересекли границу штата Мэн и находились на двухполосном шоссе без единого дома или уличного фонаря поблизости. В последнем городке, который они проехали, находилась бумажная фабрика, и в воздухе все еще висел густой, тяжелый запах серы.

– Прямо здесь, – ответила Сьюзи и указала на пыльную обочину примерно в десяти ярдах впереди. Спенсер полностью отключился.

– Что теперь? – спросила Тесс.

Сьюзи улыбнулась.

– Мы выгрузим его. Давай, помоги снять с него одежду. И не забудь взять его бумажник.

– Господи! – воскликнула Тесс. – Это уже слишком, Сьюзи. Ты не можешь оставить его голым неизвестно где, без денег и удостоверения личности.

Сьюзи на мгновение задумалась.

– Ты права. Давай оставим нижнее белье. Как думаете, что он носит, боксерские трусы или плавки? – Она расстегнула черные джинсы Спенсера и начала стягивать их. – Белые трусики! Я так и знала, но для тебя это не сюрприз, – правда, Уинни?

Уинни отвернулась, когда Сьюзи стянула джинсы до конца и принялась шарить в карманах. Она достала бумажник, книжку стихов и перочинный нож.

– Это я придержу, – сказала Сьюзи, поворачивая ножик в руке.

– Ты уверена, что это здравая мысль? – спросила Тесс. – Это же улика, верно?

– И в чем же она может уличить? – поинтересовалась Сьюзи.

– В том, что мы были здесь. В том, что мы это сделали с ним. Что, если он не доберется обратно?

Сьюзи рассмеялась и покачала головой.

– Все нормально, Тесс, – сказал Генри.

Спенсер лежал на спине на полу автомобиля, одетый лишь в белые трусы.

– Ты уверен, что с ним все в порядке? – спросила Тесс. – Он даже не пошевелился.

Генри наклонился, нащупал пульс Спенсера, который был достаточно ровным, и кивнул.

– Не о чем беспокоиться, – шепнул он Тесс.

Они вынесли Спенсера из автомобиля и положили его на пыльную обочину. Сьюзи достала тонкий фломастер и написала у него на лбу «Я разгромил “Стайлс Индастриз”».

– Как это смотрится в качестве финального штриха? По-моему, блестяще.

Вечером в хижине все вели себя очень тихо. Сьюзи вырезала свои инициалы на крышке стола ножом Спенсера. Наконец она подняла голову и обратилась к остальным:

– Я понимаю: вы считаете, что сегодня мы преступили черту. Но такова природа сострадания, – как всегда, она пустилась в объяснения. – Подумайте об этом: иногда высшее сострадание проявляется в самых жестких поступках. Вроде того, когда вам нужно убить животное или отрезать кому-то ногу, чтобы спасти его.

Тесс покачала головой:

– Спенсер не животное. И у него нет гангрены на ноге или чего-то в этом роде.

– Ты упускаешь смысл, – сказала Сьюзи. – Людям, которые считают себя всезнайками, нужно показывать, что они ни черта не смыслят в жизни. Это путь к истинному просветлению. Иногда самая сердобольная вещь – это стать стенобитным шаром, который навеки изменяет чью-то жизнь.

Стать стенобитным шаром.

О боже.

Генри вылез из каноэ, направился к телефону, затем взял трубку. Он хотел на время оторваться от своих мыслей. Поговорить с кем-то еще, кто бы мог его понять.

Он удивился, когда услышал голос Тесс в трубке параллельного аппарата. Закрыл свой микрофон ладонью и стал слушать.

– Я это сделаю, – сказала она кому-то.

– Я так и думала, – ответил женский голос с заметным акцентом. Генри понятия не имел, кто это.

Неужели Тесс заключает сделки посреди ночи?

Генри тихо повесил трубку, подождал несколько минут и позвонил Уинни, которая находилась в хижине.

– Не могу заснуть, – сказал он. – Мне кажется, с Тесс что-то происходит.

– Генри, – голос Уинни звучал убаюкивающе, почти соблазнительно. – Ты можешь приехать сюда, в хижину?

– Что, сейчас? – Генри посмотрел на часы: было уже около часа ночи.

– Да. Я хочу кое о чем поговорить с тобой, но не по телефону.