Дженнифер Классен – Октябрьские ведьмы (страница 12)
– Морганы не так связаны вопросами скрытности, как мы, – сказала тётя Конни. Под её ногами возникла небольшая звезда, из которой выросла лестница, поднявшая её к самому верху тыквы, где она снова прижалась к ней ухом.
– А это в тебе, случайно, не зависть говорит, Кон? – с ласковой улыбкой спросила мама.
– Вы же в курсе, что в ведьм со всеми этими кошками, мётлами и прочей ерундой сейчас никто не верит? – сказала я. – Для обычных людей ведьмы – это жабы, свечи, колпаки, бородавки и всё в таком духе.
Идея «скрываться и не вредить» – это всё, конечно, замечательно, вот только мои старшие родственницы по ковену весьма слабо представляют себе внешний мир. Я же ещё ходила в школу и прекрасно знала, что там ведьм относят в одну категорию с инопланетянами. В глазах обычных людей они были не более чем глупой фантазией.
– Бородавки?! – взвизгнула тётя Пруди.
– Оскорбительно, – с презрением фыркнула тётя Конни на верху лестницы. – Поразительная неточность.
– Вроде этой? – спросила тётя Пруди, вытянув в мою сторону руку, где у неё правда была бородавка в основании большого пальца.
Мне послышался едва различимый смешок из глубин дивана: видимо, Мирабель продолжала предпринимать попытки впасть в зимнюю спячку, но я бы не стала утверждать наверняка.
– Люди нас боятся. И так и должно быть. Мы прячемся от человечества и всего сделанного людьми ради нашей собственной безопасности, Клеменси. Охотники на ведьм выслеживали и убивали нас многие поколения, – заметила тётя Конни, поправляя оборки на своём фартуке.
– Мне жаль насчёт… человечества, – неловко сказала я. – Люди говорят…
– Люди говорят! Люди говорят! – воскликнула тётя Пруди таким тоном, будто сама идея, что люди что-то говорят, приводит её в ярость.
– У нас нет на это времени. Драгоценные октябрьские дни утекают, – сказала тётя Конни, сойдя с лестницы, после чего она испарилась в облачке звёзд и продемонстрировала нам свои песочные часы. Затем её взгляд сместился на диван. – Пошевеливайтесь, маленькие колдуньи.
Она прижала руку к тыкве, мама положила свою поверх её, и тётя Пруди добавила свою морщинистую ладонь к этому магическому сэндвичу. Точно так же мы соединяли руки в первую октябрьскую ночь, и сейчас между их пальцами тоже засверкали звёзды. Но прошло несколько секунд, и старшие члены моего ковена переглянулись.
– Что ж. – Тётя Конни кашлянула и отняла руку. – Возможно, есть и другие причины, почему мы испытываем сложности с переносом наших сил внутрь тыквы. Но мы не узнаем наверняка, пока эти неблагодарные маленькие колдуньи не начнут слушаться старших! – Она подняла палец – и куча пледов, под которыми пряталась Мирабель, порхнула в воздух.
Мирабель вскочила, будто её швырнули в ванну со льдом, уронив при этом свой сложенный лист бумаги. Она тут же подхватила его с пола, бросив на нас сердитый взгляд, словно ожидала, что мы его у неё отберём, и, зажав в кулаке, крепко обхватила себя руками.
Плед с Мерлин отделился от своих смятых и грязных сородичей и развернулся под напором призванного тётей Конни звёздного потока, явив женщину с густыми волосами и острым подбородком, что явно указывало на наше с ней родство. От её грустного профиля, устремлённых вверх глаз и протянутых в никуда рук на угрюмом сером фоне щемило сердце. По краям старого пледа замигали звёзды, и он прилип к стене наподобие пропагандистского постера. И глядя на неё, такую уставшую и побеждённую, я не могла представить, чтобы кому-то захотелось следовать её примеру.
– Мы должны трудиться во славу древней Мерлин! – заявила тётя Конни.
Но Мирабель не стала ждать новых нотаций. В воздухе она не растворилась, но очень быстро унеслась по лестнице на второй этаж.
– Будь добра, маленькая колдунья, сбегай за своей кузиной, – отворачиваясь, бросила мне тётя Конни и с рассеянным видом разожгла очаг – так, что столб огня поднялся до самого потолка. Тётя Конни едва успела отпрыгнуть. От неё потянуло палёным, как от фейерверков.
Я вздохнула, прекрасно зная, что Мирабель не желает возвращаться. Но всё равно зашагала по лестнице, посматривая через плечо, как мама с тётями вновь выстраиваются вокруг тыквы.
Глава 9
Может, Мирабель и запрещали применять на мне свою магию, но это вовсе не означало, что у неё не было других способов испортить мне жизнь. Например, превратив лестницу в бесконечную спираль.
«Её уже впору объявлять чемпионкой по избеганию меня», – думала я, борясь с головокружением.
В этом году Мирабель практически помешалась на одиночестве, и никакие наказания её не пугали. Её комната отныне напоминала недосягаемую башню. Вся моя семья мнила себя гениальными магическими архитекторами. Я сбилась со счёта, сколько ступенек преодолела, прежде чем добралась до верха.
Но и коридор до её комнаты удлинился, и когда я наконец остановилась перед её дверью, то уже едва переводила дух.
Я постучала по толстой створке из тёмного дерева без ручки. Не дождавшись ответа, я заглянула в свою комнату.
– А ну рассортируйтесь, – приказала я горе одежды на кровати, частично обрушившейся на пол, и взмахнула пальцами.
Разумеется, ничего не произошло. Я заметила торчащую из-под горы тетрадь с почти доделанными заданиями на повторение. Я всегда с готовностью принималась за домашнюю работу, но у меня были проблемы с доведением начатого до конца. А сейчас, обретя магию и оказавшись изолированной от всего остального мира, я смутно представляла, когда смогу сдать её на проверку.
Я постучала по стене, отделяющей меня от кузины:
– Мирабель?
За ней что-то зашуршало, а затем я услышала, как её дверь слегка приоткрылась.
– Ведьмам что, даже немного побыть в одиночестве нельзя?! – возмущённо всплеснула Мирабель руками.
На ней было что-то напоминающее объёмное меховое пальто с высоким воротником до ушей. Скорее всего, она просто завернулась в одеяло. Её комнату заливал тёплый свет новой люстры.
– Тётя Конни горит, – сказала я.
Мирабель даже не улыбнулась.
Если верить моей маме, сёстры и кузины – это как автоматические лучшие подруги, но не в моём случае.
И я не планировала после своего тринадцатилетия магически превратить себя в кого-то, с кем Мирабель захочется общаться, потому что я знала, что «старше» вовсе не равняется «круче» – достаточно взглянуть на тётю Пруди и тётю Конни.
Это горько признавать, но я просто не нравлюсь своей кузине.
Мирабель уже отошла назад к кровати, сейчас сдвинутой в угол, завешанный гирляндами. Она наклонила стены, чтобы они окружали кровать, а на месте окон повесила толстые тканевые полотна с красивыми фиолетовыми узорами.
– И она сказала, чтобы мы вернулись к тыкве… – продолжила я. И тут у меня вырвалось: – Но я
Я вытянула к ней руки, чтобы она убедилась, что они совсем не октябрьские.
– Не маши на меня своими руками, – огрызнулась Мирабель из горы подушек. В её комнате было очень тепло, почти жарко.
– Но я не могу заставить то, что здесь… – я показала на своё сердце, затем красноречиво помахала пальцами, – переместиться в них и наружу.
Мирабель вздохнула:
– Мне нечего тебе сказать. Разве что тебе совсем не обязательно устраивать пожар, или создавать библиотеку голубей, или открывать в земле гигантскую дыру, чтобы быть настоящей ведьмой. Не бери наших тёть и даже твою маму за образец. Они много чего создают и творят всякие странности, но лишь потому, что им это нравится.
– Я не знаю, как мне стать частью звезды, – призналась я, стараясь не подпустить в голос дрожь. – У меня постоянно колет ладони. – Хотя сейчас их скорее пекло. – Что мне со всем этим делать? – спросила я, имея в виду свои магические руки. – Меня это так… бесит. И у меня такое чувство, будто магия – это сплошное жульничество.
– Ты спрашиваешь не ту ведьму, – сказала Мирабель. – Я с большой магией не в ладах.
В прошлом году Мирабель отсутствовала три недели, а вернувшись, отправилась прямиком в кровать.
Пока я раздумывала, что на это ответить, тишину комнаты нарушило тихое ржание. Бобби в кармане моей куртки фыркнула.
– Клем, – резким тоном спросила Мирабель, наставив на меня свой острый подбородок, – это ты?
– Э-эм. – Я прижала ладонь к карману. – Нет, не совсем. Но да.
Не знаю насчёт настоящих пони, но Бобби наверняка было некомфортно столько времени сидеть в моём кармане. Она снова фыркнула.
Я достала её из кармана и осторожно поставила на толстый фиолетовый ковёр.
Бобби шумно выдохнула и величественно тряхнула головой, не понимая, что она меньше яблока, после чего потрусила по комнате как на параде. Столько гонора в таком крошечном тельце.
– Магическая пони. Крошечная магическая пони, – сказала Мирабель.
Бобби была очень милой, но под взглядом кузины я невольно поморщилась:
– Да, знаю. И мне стыдно, потому что это ненормально.
– Твоя мама наверняка же тебе говорила, что ты можешь пожелать
Я сунула Бобби назад в карман и слегка похлопала по выпуклости.
– Мне нравятся пони, – возразила я. – Ну, нравились в детстве. И не думаю, что тролли – это моё.
– Как скажешь, – бросила Мирабель.
Я на всякий случай взглянула на её лицо, чтобы проверить, серьёзно она или насмехается. Судя по всему, второе.
Я переключила внимание на её заветный лист бумаги. Сейчас он лежал расправленным на полу, и я различила на нём линии и загогулины карты с отмеченным квадратиком посреди маленькой решётки.