Дженнифер Классен – Октябрьские ведьмы (страница 14)

Тётя Конни замерла и медленно перевела взгляд со своей руки на меня, с меня на Мирабель. Чувствуя себя срединным звеном в цепочке, сеткой посреди теннисного корта, я завертела головой между тётей и Мирабель.

Я не почувствовала магии в своих ладонях – я ощутила её прямо у себя в груди.

– Что это было? – спросила я.

– Мы подошли к этому не с того угла! – объявила тётя Конни, победно вскинув голову – так, что её очки подпрыгнули на переносице. – Сила звёзд… мы не можем направлять нашу магию в сосуд поодиночке, нам нужно объединиться! А вы, маленькие колдуньи, станете связующими звеньями! Наконец-то вечная магия будет наша, как мы того заслуживаем от рождения! – с придыханием сказала она. – Вот оно – решение! Ведьмы! Построиться!

Светясь от восторга, она выстроила нас рядком по направлению к тыкве: мама, я, Мирабель, Конни и Пруди. Мы вытянули руки друг к другу, как вырезанные из бумаги человечки: тётя Пруди держалась одной рукой за тётю Конни, а вторую прижала к округлому оранжевому боку тыквы, я держалась за руки Мирабель и мамы, и только ладонь Мирабель на ощупь была как обычная человеческая рука, которая через некоторое время немного вспотела.

Тётя Конни, никогда не возражавшая, что мы с Мирабель всегда плелись в хвосте, сейчас поставила нас между самыми опытными ведьмами нашей семьи и обернулась к маме:

– Готова, Петти?

– Готова, – кивнула та.

– Направляйте свою магию вперёд, – проинструктировала тётя Конни. – Очистите свой разум, маленькие колдуньи.

– Поток! Поток! – закричала тётя Пруди.

Меня что-то пихнуло в спину, и я обернулась, думая, что мама сдвинулась, но, конечно же, это была не она. Меня толкнула магия – её магия лилась внутрь меня через мою руку, и внезапно я будто стала вдвое больше и сильнее. Это было похоже на аварию посреди запруженного шоссе, когда автомобили один за другим въезжают в зад едущим впереди. Магия внутри меня продолжала копиться, и я уже не могла её сдерживать: мне было необходимо куда-то её выпустить.

Глава 11

Я закрыла глаза и сфокусировалась на том, чтобы направить магию в сторону Мирабель. Она вздрогнула и едва не выдернула руку, но я крепко стиснула её пальцы, твердя про себя: «Пихнуть, продавить, пропустить через себя».

Оставалось надеяться, что она делала то же самое. Я лишь знала, что не могу удерживать мамину магию внутри себя вместе с моей собственной… Мне страшно было представить, что почувствовала Мирабель, когда в её теле оказалась магия сразу трёх ведьм. Поэтому было так важно направлять её дальше по цепочке и внутрь тыквы.

Мама продолжала вливать в меня свою магию мощным потоком, и я, представив золотую светящуюся нить из мигающих звёздочек, протянувшуюся вдоль одной моей руки, через грудь и дальше по второй руке в ладонь Мирабель, больше уже не вздрагивала под давлением маминой силы.

Я снова сжала руку Мирабель.

– Да! – прошептала тётя Пруди. – Получается!

Открыв глаза, я посмотрела в конец цепочки. Ладонь тёти Пруди была ясно различима на фоне оранжевой кожуры тыквы, которая сейчас вся искрила и трещала, озарённая тёплым золотым светом.

А потом уже внутри тыквы начали проглядывать огоньки. Даже сквозь толстую корку и слои мякоти и семян было видно, как искры магии перемещаются в её глубине. Я никогда не видела светляков вживую, но предположила, что это выглядит похоже.

Началось всё с пары маленьких искорок, но постепенно они разрослись до небольшой стайки, а вскоре их было уже сотни, может даже тысячи. И уже вся тыква светилась.

– Вытягивайте всё без остатка! – обернулась к нам тётя Конни.

– До самого дна! Больше силы! Сильнее связь! – вторила ей тётя Пруди.

У нас получалось. Тыква наполнялась силой, которую мы направляли из себя. Тысячи и тысячи крошечных искорок света освещали её изнутри. Мы сохраняли нашу магию. Я не смела дышать, потрясённая до глубины души, что это действительно происходит.

Только тихий шорох падающих песчинок внутри часов указывал на течение времени, и я бы не смогла сказать, сколько мы так простояли. Я знала лишь, что периодически чувствовала новый сгусток маминой магии, такой же тёплой, светлой и необременительной, как она сама, и пропускала её через себя дальше.

– Поддерживайте поток, ведьмы! – наставляла тётя Конни.

Под давлением нашей объединённой магии тётя Пруди склонилась к тыкве, а на её ладони, прижатой к оранжевому боку, проступили все суставы.

И тут наш маленький магический поезд сошёл с рельсов.

Тётя Пруди что-то пробормотала, я не разобрала что, но по тону предположила ругательство. Прямо ей на голову опустилась большая чёрная птица с белым брюшком.

– Нет, гадость, нет! – зашипела на неё тётя Пруди, застыв в неподвижности и, кажется, затаив дыхание.

Птица перепрыгнула вперёд и, наклонившись, уставилась ей прямо в глаза.

– Кыш! Прочь! – процедила тётя Пруди.

– Пруди! – окликнула её тётя Конни.

Но было уже поздно. Вцепившись когтями в спутанные серые кудри тёти Пруди, птица вытянулась вверх и захлопала крыльями, словно пыталась взлететь вместе с тяжёлой ношей. Тётя Пруди опасно покачнулась.

Тётя Конни от неожиданности остолбенела.

Тётя Пруди больше не могла терпеть и замахала на птицу рукой – той самой, которой она держалась за пальцы тёти Конни.

Это разорвало связь. Мамина рука в моей ладони напряглась, став как деревянная, а светящаяся нить, пронзающая мой разум и тело, исчезла. Мирабель отпустила мою ладонь. Руки у меня сразу отяжелели и перестали слушаться.

Потеряв опору – не только физическую в виде рук мамы и Мирабель, но и золотую нить магии, – я бухнулась на пол, не справившись с головокружением.

Тётя Пруди взревела и попыталась уже обеими руками схватить птицу. Тысячи огоньков внутри тыквы устремились назад к тому светящемуся пятну у неё на боку, где ещё недавно лежала тётина рука. Его сияние становилось всё ярче, пока наконец все звёзды, которые мы направили внутрь тыквы, не вырвались наружу, на секунду залив всю комнату ослепительным светом. А затем они вернулись в нас, погрузившись в нашу кожу, как в первую ночь октября.

Тыква, полная света какие-то мгновения назад, погасла.

Но времени на огорчение не было, потому что из камина вылетели новые птицы, ещё одна стая ворвалась через кухонные окна, и я моргнуть не успела, как весь первый этаж нашего дома стал напоминать торнадо из чёрных перьев. Птица, устроившаяся на голове у тёти Пруди, издала пронзительный клич и присоединилась к своим сородичам.

– В атаку! Защищайте тыкву! – закричала тётя Пруди. Птицы действительно взяли нас в кольцо.

Мама бросилась к тёте Пруди. Вместе они вскинули руки, и вокруг тыквы начал быстро расти барьер из листьев и лоз.

Поначалу я не испугалась, потому что это всё же были просто птицы. Но когда их стало столько, что они слились в единую массу из хлопающих крыльев, я сообразила, что дело тут вовсе не в том, что парочка глупых пернатых залетела в дымоход. К тому же у них были угрожающего вида крючковатые клювы, бегающие глазки и толстые жёлтые когти.

Я съёжилась на полу и закрыла голову руками. Птицы пикировали на тыкву и вонзали в неё острые клювы, как тогда, по дороге с участка, но теперь я уже не верила, что ими руководил голод. Тётя Пруди снова громоподобно хлопнула в ладоши.

Птицы по спирали унеслись в прихожую, и под их натиском входная дверь распахнулась. На секунду посреди их мельтешащих крыльев и клювов возник какой-то силуэт.

Я сощурилась, но смогла разобрать лишь, что это человек. Может, почтальон? Трудно было сказать.

– Мирабель! – позвала я. – Смотри! Там!

Но Мирабель не шевелилась, словно превратилась в статую.

Силуэт сместился и скрылся из виду. Я обернулась на тёть, которые, вытянув руки, защищали свою драгоценную тыкву.

– Эй! – крикнула Мирабель. Она ненадолго заколебалась на пороге нашего дома, но затем спрыгнула с крыльца и бросилась вперёд.

– Мирабель! – Я помчалась за ней, потому что мне хватило прошлого октября, и я не собиралась никуда отпускать её одну.

Выскочив на проезжую часть, я смогла различить бегущего впереди человека. По крайней мере, его руки и ноги двигались как у бегущего человека. Мы с Мирабель припустили за ним, хотя на краю сознания у меня зудел голосок, что мои собственные конечности не привыкли к забегам.

Но сколько бы усилий я ни прилагала, расстояние между нами продолжало увеличиваться. Этот человек был слишком быстр, наверняка спортсмен…

…или ведьма.

А в следующую секунду он взлетел.

Я поднажала из последних сил, представляя, что мне хватит скорости его нагнать. Но если моя магия и могла придать мне ускорения, она не сработала.

Задыхаясь, я остановилась и упёрлась руками в колени. Если подумать, я пробежала всего ничего, но всё равно хватала ртом воздух с такой жадностью, будто вынырнула после затяжного погружения. Чувствуя, как кровь грохочет в голове, груди и икрах, я сощурилась и указала на почти скрывшуюся вдали фигуру пальцем. Ничего не произошло.

Мирабель ещё какое-то время продолжала бессмысленную погоню, а когда вернулась, её брови были сведены к переносице.

– Ушла, – с ноткой огорчения и злости сообщила она, дёрнув плечами.

– Это была «она»?

– Да. Наверняка ведьма. Иначе она бы не смогла так близко к нам подойти. Или… подлететь? – Мирабель посмотрела в один конец улицы, в другой, затем скользнула взглядом по соседним домам и, обхватив себя руками, поёжилась.