Дженнифер Классен – Октябрьские ведьмы (страница 13)

Я подобрала листок и положила его на кровать. Мирабель молча на него посмотрела и отвела глаза.

– Я знаю, что им нужны пятеро для звезды, – заговорила я, заполняя тишину, – но с тётей Флисси нас шестеро.

– Её никто не берёт в расчёт, – возразила Мирабель, и она права. Я понятия не имела, где тётя Флисси сейчас или чем занимается. – В прошлом году я впервые обрела магию, и мне хотелось одного: быть с мамой.

– Но тётя Флисси… в смысле твоя мама…

– Ей нет до меня никакого дела, – ровным тоном отрезала Мирабель. Сидя на своей гигантской кровати, она напоминала сказочную принцессу, хоть и немного сварливую. – На меня её любви не хватает, она вся уходит на Темми, каждый день, без остатка. Даже когда мама здесь, её всё равно что нет. – Она снова вздохнула. – Это было моё первое заклинание. Я представила маму и пожелала перенестись к ней. Ты же в курсе, где я очутилась?

Я неуютно переступила с ноги на ногу.

– Моя мама сказала… что ты застряла в Арктике.

Мирабель невесело рассмеялась:

– Я подумала о маме – и очутилась посреди ледяной долины, где не было абсолютно ничего, в какую сторону ни посмотри. Один холод и пустота. Совсем как она.

Я осмелилась присесть на краешек её королевского ложа рядом с картой и прикинула, как бы на моём месте поступила мама. Она бы дала Мирабель выговориться.

– Когда касаешься льда голыми руками, твоя кожа примерзает, и ты отдираешь пальцы с мясом… Мои пальцы… – Она сжала кулаки. – Я поначалу думала, что причина в магии, но это было из-за льда.

Я никогда не видела, чтобы Мирабель плакала, и не знала, как поступлю, если увижу её слезы.

– Там, посреди ледяной пустыни и холода, вся магия мира не смогла бы мне помочь. Звёзды… просто не слушались.

Я молчала в ожидании продолжения.

– Это просто карта, – сказала она, дёрнув плечом в сторону листа бумаги на кровати.

– Магическая?

– Нет. Обычная бумажная карта. И бесполезная.

– Карта чего?

Мирабель повернула лист и сердито на него уставилась:

– Нашего города! Здесь даже отмечен наш дом, хотя я и так прекрасно знаю, где мы находимся. Совершенно бесполезно. – Она выпрямила спину и, быстро моргая, несколько секунд потратила на то, чтобы вытереть все следы слёз. Затем с вызовом взглянула на меня из-за шторы волос, будто я в принципе не должна видеть, как она чуть не заплакала. – В нашей семье все несчастны.

И она права. С января по сентябрь мои тёти проводили в нетерпеливом ожидании, а с ноября по Рождество оплакивали потерю магии. Весной все в моей семье пребывали в раздражённом и тоскливом настроении, летом были на нервах и не находили себе места, а зимой на них просто больно смотреть: такие они жалкие и потерянные.

– Мама дала мне эту карту только для того, чтобы я даже не пыталась снова последовать за ней и снова потеряться. Это не подарок, а предупреждение.

Я вспомнила, как весь прошлый октябрь меня грызло чувство вины. Я ужасно скучала по Мирабель, но ничем не могла ей помочь.

– Я хотела себе яркую жизнь, – сказала Мирабель, подняв глаза к пологу и упорно не глядя на меня. – Это вовсе не означает, что она должна быть полна магии. Я хотела путешествовать, узнавать новое. Но теперь… Вряд ли я снова куда-нибудь отправлюсь. Мне слишком страшно.

– Тебе хорошо, ты обыкновенная. Обыкновенная и без своих сил, и даже с ними, и, скорее всего, такой останешься, – бросила Мирабель. Её глаза влажно блестели.

Я сердито сощурилась. Зря тётя Пруди после той истории с Арктикой стала звать её «Мирабель-чудо», ей больше подходит «Мирабель Жалкая».

– Ну и будь крутой, а я останусь обыкновенной, – наскребя благородства, сказала я.

Мирабель улыбнулась, и на секунду я почти поверила, что и отъезд её мамы, и гигантская тыква внизу – это всё не так уж важно. Потом по её щеке скатилась слеза, и она торопливо её смахнула.

Я сделала вид, что не заметила.

– Ты просто ничего не хочешь всем сердцем, Клем. Чтобы твоя магия начала тебя слушаться, ты должна чего-то очень сильно захотеть. Тебе повезло, что ты обыкновенная и тебе ничего не нужно.

Мирабель соскользнула с кровати и вышла из комнаты. К моему удивлению, она вскоре вернулась.

– Ужасно свербит и ломает, да? – спросила она с едва заметной улыбкой, вручая мне полную горячей воды бутылку в фиолетовом вязаном чехле.

Я обхватила её ладонями, и уже через секунду мне стало легче, тяжесть и колющее ощущение отпустили. Я едва не заплакала.

– Тепло помогает, – сказала Мирабель и отвернулась.

– Колдуньи! – позвала снизу тётя Конни. – Маленькие колдуньи!

– Чем скорее мы с этим покончим… – начала Мирабель, но её прервал громкий лязг.

Предупреждение: имя получателя на вашем отправлении невозможно разобрать. Если с вами проживают другие люди, которые могут получить ваше отправление, и если их слишком много, убедитесь, что вы тщательно заполнили необходимые графы.

Глава 10

Выглянув в дверное окошко, я убедилась, что в конце тропинки, ведущей через палисадник, стоит, держась одной рукой за калитку, растерянный почтальон, привыкший ограничиваться вежливым стуком во входную дверь.

Я открыла дверь тоже в полной растерянности: как он вообще оказался так близко к нашему дому? Стоило посочувствовать его незавидному положению: он должен доставить почту в дом ведьм, но для его разума само наше существование было под запретом. Магия скрывала нас от него, но он не сдавался.

Я видела, что он пытается войти в калитку, но словно натыкается на невидимую стену.

– Вам посылка! – помахал он, но обычно жизнерадостный жест сейчас выглядел неестественно. И его взгляд был устремлён немного выше моей головы. Затем он дёргано, как закоротивший робот, шагнул вперёд, и его слегка отбросило от калитки.

– Здравствуйте! – крикнула я. Нельзя, чтобы он продолжил свои попытки подойти к дому. Я даже махать ему не стала, боясь какой-нибудь магической реакции. – Просто бросьте посылку через забор!

– Кажется, у меня мигрень, – сказал почтальон слегка заплетающимся языком.

– Это всё октябрь, – очень серьёзно сказала ему мама поверх моего плеча. Ни она, ни тёти не спешили подойти к двери.

– Девятое октября! – прокричала тётя Конни, выделив интонацией «девятое», как если бы речь шла о вселенском ужасе. – Время бежит!

Секунду могло показаться, что почтальон нас не слышит, но потом он прислонил длинную коробку к калитке и замедленно, будто говорил из-под воды, произнёс:

– Я просто оставлю это здесь.

«Бедняга», – подумала я. Учитывая, что люди в принципе не могли к нам приблизиться, стоило отдать должное его упорству.

Я смотрела, как он побрёл прочь. Поначалу его мотало из стороны в сторону, потом он остановился, тряхнул головой, словно перезапускал внутренний процессор, и решительно зашагал дальше, потянувшись к сумке за следующей стопкой писем.

Дождавшись, когда он скроется из виду, я побежала к калитке и подхватила коробку. Она была знакомо тяжёлой, и мои онемевшие пальцы едва её не выронили. Для кого она? Неся её в дом, я обратила внимание на сидящую на подоконнике большую птицу. Казалось, она наблюдала за нами.

– Тридцать процентов месяца позади, маленькие колдуньи! Шевелитесь! – тётя Конни, хмурясь, постучала по своим песочным часам, глядя на падающие песчинки, которых действительно стало на треть меньше в верхней половинке. Её глаза с подозрением сузились, она согнула палец, и посылка вылетела из моих рук и легла в сторонке на пол.

Моя семья порой была совершенно несносной.

– Не отвлекаться! А теперь, маленькая колдунья, слушай внимательно, и пусть это отпечатается у тебя в голове: звёзды внутри тебя поднимаются, спускаются по твоей руке, и ты направляешь их в тыкву.

– Узри это! Представь это! Сделай это! – закричала тётя Пруди.

– Великая сила невозможна без ясного видения, – фальшиво улыбнулась Мирабель.

– Совершенно верно, Мирабель! Истинно так! – расчувствовалась тётя Конни, не догадываясь, что её водят за нос почерпнутой где-то мудростью. – Будущее – в руках молодых. Наша бесконечная сила принадлежит вам, маленькие колдуньи, и именно вам предстоит встать во главе. Мы не вечны, но мы можем быть спокойны, потому что вы – наше наследие.

Мирабель стыдливо потупилась, мне тоже стало неловко. Я никогда не думала, что тётя Конни так старается обрести неограниченную магию не только для себя, но и для нас. Меня беспокоило, что из-за меня у них не получалось: может, я и пятая в звезде, но пока не высекла из себя ни одной магической искорки.

– За работу, ведьмы! – скомандовала тётя Пруди.

Дальше всё было как в тумане. Помню, в какой-то момент вокруг тёти Пруди засверкали золотистые звёздочки, окружив её голову и плечи на манер нимба. Но под конец многочасового стояния и попыток насытить тыкву магией меня уже не волновало ничего, кроме боли в отваливающейся руке.

Мирабель снова сдалась первой и развернулась, чтобы уйти.

– Мирабель, погоди! – потянулась я за ней.

– Нет, маленькие колдуньи!

В тот самый момент, когда пальцы тёти Конни коснулись моей левой ладони, мои скользнули по правой руке Мирабель.

И между нами пробежала искра.