Дженнифер Кларк – За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии (страница 7)

«Фиат» основали тридцать акционеров, а руководство, куда входил и Джованни, вложило в компанию всего 3,75 % от первоначального капитала. К 1906 году Аньелли и двое его единомышленников из числа руководства, адвокат Людовико Скарфьотти, занимавший пост председателя совета директоров, и биржевой маклер Луиджи Дамевино, приобрели достаточное количество акций, чтобы их совокупный пакет составлял 41,3 %. Сам Джованни владел 13,9 %, и стоимость его вложения выросла с 30 000 лир в 1899-м до 1,18 миллиарда лир. Менее одной трети в капитале компании – или 28,3 % – было сосредоточено в руках изначальных акционеров и руководства. А 30 % принадлежало семьям, вложившим деньги в ценные бумаги в надежде сорвать куш во время «автомобильного бума».

Джованни, Скарфьотти и Дамевино поняли, что на карту поставлено больше, чем просто азарт победы на гонках, и что их потенциальная прибыль не ограничивается дивидендами. Предприятие, начавшееся со ставок богатых бизнесменов и аристократов, быстро разрослось до законодателя отрасли, превратившись в компанию, способную менять тенденции в мире транспорта, а также инфраструктуру и коммуникации во всем мире. Джованни предвидел это и хотел, чтобы компания диверсифицировала производство, занявшись также изготовлением двигателей для грузовиков и судов. Но на этом пути его ждало одно препятствие: сам «Фиат». Его устав гласил, что акционеры, вложившие первые 800 000 лир уставного капитала, имели первоочередное право на покупку любых новых акций, а кроме того, ограничивал виды деятельности, которыми могла заниматься компания. Джованни, Скарфьотти и Дамевино нужны были деньги для того, чтобы взять под контроль компанию «Ансальди», производившую двигатели для судов и подводных лодок, – вот только они не собирались делиться властью с другими акционерами.

Они представили свое решение на собрании совета директоров, которое прошло в доме адвоката Эдоардо Бозио, юридического консультанта «Фиата».

– Как вы знаете, наше руководство получило несколько предложений по слиянию с другими крупными предприятиями отрасли, – начал председатель Скарфьотти. – Но любое приобретение требует прироста капитала, и тут наш устав представляет собой непреодолимое препятствие, поскольку дает акционерам-учредителям возможность покупки акций. В свете вероятного приобретения «Ансальди» я считаю, не лишним будет выслушать предложения этих двух господ.

В этот момент вошли адвокаты Бозио и Данте Феррарис – очевидно, мероприятие было тщательно подготовлено и срежиссировано – и зачитали свое радикальное предложение. Оно предполагало ликвидацию компаний «Фиат» и «Ансальди» и учреждение вместо них нового предприятия с уставным капиталом 9 миллионов лир, которое также будет контролировать «Ансальди», а в число его крупнейших акционеров должны были войти Джованни, Скарфьотти и Дамевино. Несомненно, предложение было составлено с учетом интересов этих троих и, конечно, по их указанию. Объединив свои пакеты акций и заручившись поддержкой ряда других инвесторов, троица наверняка сумела бы найти необходимые голоса для его утверждения.

Можно себе представить воцарившееся после этого заявления потрясенное молчание.

– Я бы предпочел достичь этой цели, не ликвидируя компанию, – заметил банкир Микеле Чериана Майнери, крупнейший акционер «Фиата» на момент его учреждения.

Тут слово взял граф Бискаретти, стоявший за идеей создания компании, энтузиаст, участвовавший в первой итальянской автомобильной гонке «Джиро д’Италия» в 1901 году и больше всего на свете любивший автомобили, а не бизнес.

– Мне грустно при мысли о том, что «Фиат», сияющий символ нашего успеха, может превратиться во что-то другое, – сказал он. – Я бы хотел поблагодарить председателя Скарфьотти за все, что он сделал для нашей компании, и надеюсь, что он будет на меня не в обиде, если я не поддержу это предложение.

И все же исход голосования был положительный. «Фиат» должен был превратиться в стратегическое, крупнейшее, «непотопляемое» предприятие. Теперь компания могла диверсифицировать свою деятельность посредством приобретения завода «Ансальди», переименованного в «Фиат Гранди Мотори»[1]. Следующим шагом были расширение и запуск производства двигателей для судов и подводных лодок, что позволило компании получить крупные военные контракты, которые в следующем десятилетии вывели ее в число ведущих итальянских компаний. Во время вторжения Италии в Ливию в 1911 году «Фиат» еще больше укрепил свои позиции благодаря госзаказам, доказав, что способен оснастить современную армию своими грузовиками. В 1908 году компания запустила производство двигателей для самолетов, а в 1915-м показала свою готовность к Первой мировой войне, наладив первое массовое производство самолетов под маркой «Сочиета Итальяна Авиационе» (SIA)[2].

Управленческий талант Джованни, его дальновидность, находчивость и беспощадность привлекли внимание и премьер-министра Италии Джованни Джолитти, который в 1905 году заметил в разговоре с коллегой, что «к нему неплохо бы присмотреться». Джолитти мечтал о том, чтобы сделать свою страну современным, процветающим европейским государством, которое встанет в один ряд с другими великими державами того времени. Задача была не из легких. В 1861 году, после объединения Италии, 70 % ее населения (25 миллионов человек) было занято в сельскохозяйственном секторе, работая на издольщине и едва выкраивая средства к существованию, а средняя продолжительность жизни составляла от 30 до 32 лет. Лишь немногие имели законченное образование, а 74 % подданных новорожденного Королевства Италия и вовсе были неграмотны. За этой цифрой скрывается огромный разрыв между севером и югом на момент объединения. В 1861 году процент грамотного населения в Пьемонте был 50,8 % – еще и поэтому здесь так быстро зародилась и расцвела автомобильная промышленность, – тогда как на континентальном юге 86 % мужчин и женщин не умели читать и писать. Хуже всего дела обстояли на Сардинии (где неграмотными были 89 % населения) и на Сицилии (88 %).

Политик и молодой промышленник имели много общего: оба родились и выросли на холмах Пьемонта, частенько переходили на местный диалект и твердо верили в прогресс. Джолитти вскоре официально признал успех Джованни, удостоив его ордена за заслуги в 1907 году и почетным «рыцарством». С того момента к нему следовало обращаться «кавалер Аньелли».

Заручившись поддержкой Джолитти, Джованни начал неуклонное восхождение. Он построил для семьи красивый особняк в стиле неоклассицизма на улице Джакоза в Турине с видом на парк неподалеку от реки По, напротив великолепного Кастелло-дель-Валентино, который некогда служил загородной резиденцией королевского дома Савойи, прежде чем его занял инженерный факультет Туринского университета. Гостиную Аньелли украшали изысканные фрески с цветочными мотивами. Из окна кабинета Джованни открывался вид на парк, и это было излюбленное место для утренних встреч перед тем, как отправиться на фабрику «Фиата» на Корсо Данте.

В тот год, когда Джованни посвятили в рыцари, произошел и первый финансовый кризис ХХ века, когда по всему миру обрушились фондовые рынки. Паника 1907 года началась с крушения банков в Соединенных Штатах, а затем распространилась на фондовые биржи. В Италии, где торговля на биржах Милана, Турина и Генуи не регулировалась, мелкие инвесторы терпели сокрушительные финансовые потери.

Атмосфера финансовой неопределенности росла с каждым днем, и новорожденная автомобильная промышленность, привлекавшая спекулянтов и дававшая возможность сколотить состояние, как это было в случае с Джованни, теперь стала мишенью для праведного гнева общественности. 6 апреля 1908 года в газете «Ла Стампа» вышла статья под заголовком «Несколько вопросов прокурору Турина о мрачной обстановке на фондовой бирже нашего города».

«Мы бы хотели напомнить людям о том, что нельзя выплатить дивиденды от неполученной прибыли», – писала редакция, намекая на дивиденды «Фиата» 1907 года.

Реакция не заставила себя долго ждать.

28 июня 1908 года в 9 утра государственный прокурор Турина Густаво Колоннетти и еще двое чиновников явились в офисные помещения «Фиата», расположенные в соседнем с заводом здании по улице Корсо Данте, чтобы провести обыск. Прокуроры искали доказательства того, что руководство «Фиата» нанесло ущерб акционерам, завысив стоимость ценных бумаг посредством дробления акций и ложных прогнозов, а также что прибыль компании за 1906 год была искусственно раздута за счет бухгалтерских уловок, таких как завышение стоимости товарно-материальных запасов. Глава полиции Турина обвинил Джованни, Скарфьотти и Дамевино в манипулировании рынком и фальсификации финансовой отчетности.

Началось расследование. Первым ощутимым признаком политического влияния Аньелли и его близких отношений с премьер-министром Джолитти стало то, что министр юстиции Италии Витторио Эмануэле Орландо предпринял необычный шаг – лично вмешался в процесс. Он направил 29 ноября в Апелляционный суд Турина письмо, в котором отмечалось, что «важность организаций и серьезность обвинений, выдвинутых против их руководства, не могут не оказать пагубного влияния на судьбу местных отраслей промышленности, которые, в свою очередь, являются заметными составляющими национальной индустрии…».