Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 58)
– А. – Мой голос слабеет, и я ничего не могу поделать. – Понятно.
Данте задумчиво прищуривается.
– Вы поссорились, голубки?
– Что? – вопрос застает меня врасплох, и ремень сумки соскальзывает у меня с плеча. Я наклоняюсь, подбираю с пола выпавший блеск для губ и заколки-невидимки и с трудом выпрямляюсь. – Что ты имеешь в виду?
– Что имею, то и спросил.
– Никакие мы не… Не голубки. Мы, кажется, даже не друзья, – сбивчиво отвечаю я, вспоминая лицо Кэла, исказившееся от боли. Оно стояло у меня перед глазами последние тридцать шесть часов. Кэл так и не написал мне, не позвонил. В воскресенье утром я оставила у него на автоответчике длинное лихорадочное извинение, но в ответ получила лишь ненавистное мне молчание. Мне пришлось отключить телефон, чтобы не отправить ему еще тысячу сообщений, будто сошедшая с ума любовница. – Короче, передай ему мои пожелания скорейшего выздоровления.
– Сама ему передай, – легко отвечает Данте, глядя на экран компьютера. – Наверняка он обрадуется.
– Сомневаюсь.
Он смотрит на меня с пониманием в глазах.
– Все же поссорились. Я так и знал. – Данте выпрямляется и сует в рот один из леденцов, которые оставляет повсюду Айк, будто мы в детском саду. – Вы переспали? Дай догадаюсь, он тебя соблазнил, потом не перезвонил, а теперь струсил. Вот козел.
Я заливаюсь краской и нервно грызу ноготь на большом пальце по пути в комнату отдыха, стараясь не встречаться с Данте взглядом.
– Нет. Он бы так не поступил.
– Еще как поступил бы.
Я стараюсь не реагировать на намек и искоса смотрю на Данте. Он одет в фирменную футболку, которая превратилась в майку благодаря отрезанным рукавам.
– В любом случае ничего такого не было. Я уверена, он просто заболел.
– Возможно. Но раньше он никогда не пропускал работу. Я подумал, что дело либо в тебе, либо в том, что сегодня придет Аллансон.
Я пожимаю плечами.
– Рой не так уж и плох. – Обходя стойку, я беру пульт от маленького телевизора, который Кенни подключил по моей просьбе месяц назад, и нахожу канал, где показывают «Проблемы роста». Закадровый смех совсем не сочетается с моим мрачным настроением. – Я испекла банановый хлеб, он в машине. Бери, если хочешь.
Данте потирает руки.
– Ты просто волшебница.
Отметив время прихода и убрав сумку, я приношу тарелку с банановым хлебом и ставлю на стол в комнате отдыха. Кусая щеку изнутри, я фотографирую ее на телефон.
Я:
Доброе утро. Я принесла тебе банановый хлеб, если ты все же придешь на работу. Поправляйся:)
Он прочитывает сообщение. На экране подпрыгивают три маленькие точки.
Потом они исчезают.
Кэл так ничего и не пишет в ответ.
На этой неделе он так и не появляется в мастерской, и я пишу ему каждое утро.
Он ни разу не отвечает.
В следующий понедельник Кэл все-таки выходит на работу. За прошедшую неделю мое сердце совсем увяло, а мешки под глазами выросли в два раза. Я оставляю у Кэла на столе вазу с зелеными орхидеями, символизирующими здоровье. Не уверена, был ли он в самом деле болен; но порой эмоциональная боль бывает не лучше физической. А то и намного хуже.
– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, когда Кэл стремительно проходит мимо, направляясь в кабинет. Уже четыре часа дня, а он даже не взглянул на меня. Ни разу. – Как ты себя чувствуешь?
Меня угнетает собственная навязчивость. Но мне нужно получить от него хоть что-то, мельчайшую крупицу внимания. Пусть лучше он злится на меня, чем смотрит, как на пустое место. Мое сердце ноет от желания все исправить.
Но он продолжает меня избегать.
Ни слова, ни случайного взгляда, ни ворчания, ни упрека.
Никакой реакции.
Меня будто не существует.
Я сказала ему, что умираю, и теперь он делает вид, что я уже мертва.
Кэл заходит в кабинет и захлопывает за собой дверь. В этот самый момент из рабочей зоны выходит Айк, проводя широкой ладонью по бритому черепу.
Я увядаю, как сухая орхидея.
– Привет, – тоскливо говорю я Айку, облокачиваясь о стойку.
– Все хорошо, куколка? Ты в последнее время сама не своя, – замечает он. Айк одет в знакомую желтую футболку и джинсовый жилет – и то и другое чуть ли не трещит по швам на его широких плечах. – Что там у тебя с боссом? Из-за вас двоих мы все ходим на цыпочках.
– Прости, – искренне говорю я. Мне не хотелось создавать в мастерской напряженную атмосферу. – Все нормально. Тебе чем-то помочь?
– Нет. Бишоп сказал, чтобы ты зашла к нему в кабинет. – Айк пожимает плечами и скребет светлую щетину. – Я послежу за стойкой.
– Что? – я резко выпрямляюсь. Меня охватывает нервозность. – Кэл?
– Он самый.
Я судорожно сглатываю пересохшим горлом.
– Хорошо. Ладно. – Я машинально разглаживаю джинсы, которые в этом не нуждаются, тереблю длинные рукава блузки и поправляю волосы перед невидимым зеркалом, чтобы собраться с духом.
– Ты отлично выглядишь, не беспокойся. – Айк дружелюбно подмигивает мне и жестом отгоняет от стойки. – Я за всем прослежу.
– Спасибо. – Я медленно направляюсь к закрытой двери кабинета. Понятия не имею, чего хочет Кэл и чего мне ожидать. Может, мне стоит снова перед ним извиниться. Или же сделать вид, что мы вообще не ссорились.
Сделать вид, что я идеально здорова. Мое сердце уверенно бьется в груди, и с ним ничего не случится. Мы с Кэлом не ранили друг друга в прошлые выходные, и между нами не было недельного молчания.
Все просто прекрасно.
Эта фантазия позволяет мне ускорить шаг и тихо постучать в дверь кабинета.
– Входи, – отвечает мне голос, полный яда.
Фантазия немедленно рушится. Я дрожащей рукой открываю дверь, скрип которой, кажется, даже громче стука моего сердца. А может, и нет. Я не уверена.
– Привет, – сдавленно говорю я, заходя внутрь.
Кэл сидит за столом, одетый в выцветшую серую футболку без рукавов, которая плотно его облегает, и темно-синюю вязаную шапочку. Он откинулся назад в своем кресле на колесиках и слегка покачивается из стороны в сторону. Зеленую орхидею он задвинул в дальний угол, а тарелка с банановым хлебом, которую я принесла, до сих пор стоит нетронутая.
– Закрывай дверь и садись.
Кажется, у меня неприятности.
Или, по крайней мере, у моего сердца. Кажется, оно вот-вот треснет пополам.
Я закрываю за собой дверь.
– Все хорошо?
– Садись. – Он указывает на стул напротив, глядя мимо меня.
– Кэл.