Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 59)

– Люси, садись.

Он словно отдает команду невоспитанному щенку. Но я все же подчиняюсь и подхожу к свободному стулу. Сглотнув несколько раз пересохшим горлом, я сажусь. Я смотрю прямо на Кэла, в то время как его взгляд устремлен вниз. В пустоту. Смотреть в пустоту ему приятней, чем на меня.

– Привет. Тебе уже лучше?

Он вздыхает, глубоко и протяжно.

– Я не болел. Просто не хотел тебя видеть.

Мои щеки пылают. Я заламываю опущенные руки.

– Что ж, по крайней мере, ты честен.

Я тут же жалею о сказанном.

– В отличие от тебя, – мгновенно отвечает он.

В сотый раз сглотнув, я через силу киваю. Пожалуй, я это заслужила.

– Нам нужно поговорить.

Я снова киваю. Я заслужила разговор. Объяснение, почему Кэл отвернулся от меня после моего признания.

– Да.

Кэл откидывается на стуле еще дальше, роется в кармане голубых джинсов и извлекает почти полную пачку сигарет. Достав одну из них, он ищет в ящике стола зажигалку.

Что-то колет у меня в груди. Я расстроилась, увидев, что он закурил на парковке ботанического сада, но решила, что это было исключение. Момент слабости в тяжелую минуту.

– Ты снова куришь?

– Иногда, – бормочет он, сжимая сигарету зубами. Он зажигает ее и выдыхает дым влево. – Мне было нужно что-то посильнее жвачки.

Из-за меня.

Я съеживаюсь, стараясь сдержать слезы. Меня переполняет чувство вины.

– Это ужасно, – шепчу я. – Совершенно ужасно.

Когда я кашляю, Кэл на миг замирает и наконец смотрит на меня. Он моргает, потом машет рукой, чтобы развеять облако дыма, и встает.

– Прости, – бурчит он, открывая окно. Он тушит сигарету о подоконник и выкидывает наружу. – Я не подумал.

– Ничего.

Он начинает ходить по комнате кругами, положив руки на бедра.

– Я сам не свой. Я очень злюсь. – Он подходит ко мне, потом разворачивается и идет в другую сторону. Стоя ко мне спиной, он добавляет: – Хотелось бы мне просто тебя возненавидеть.

Я поднимаюсь со стула.

– Я этого не хочу. Совсем не хочу.

– Так было бы гораздо проще.

– Что было бы проще? – я подхожу к нему вплотную и касаюсь плеча. – Кэл…

Он резко разворачивается.

– Я уже видел твои выступления.

Я медленно соображаю, уставившись на него в упор.

Что?

Покачав головой, я облизываю губы.

– В каком смысле?

– Еще до того, как ты пришла сюда устраиваться на работу. Я нашел тебя в соцсетях и увидел фотографию, сделанную в баре. На ней был виден размытый гриф твоей гитары и толпа зрителей. Ты подписала фото: «Мое любимое место». Иногда после работы я приезжал и смотрел через окно. Я просто хотел услышать твой голос. Увидеть твою улыбку. – Он сглатывает. – Хотел убедиться, что у тебя все хорошо.

Я растерянно хмурюсь. Мой взгляд застилает пелена. Этого не может быть, я была уверена, что Кэл поставил крест на нашей былой дружбе. Я даже не догадывалась, что он наводил обо мне справки; что он нашел меня.

Я вспоминаю слова, которые он произнес при первой нашей встрече в мастерской. «Я знаю, кто ты».

Он узнал меня. Ну конечно.

– Ты… Ты ни разу не зашел внутрь, – ошарашенно шепчу я. – Я понятия не имела.

– Я не хотел, чтобы ты узнала. – Он отводит взгляд. – Я не хотел с тобой сближаться, Люси. Просто хотел убедиться, что все в порядке. Что ты счастлива.

Я не понимаю. Это какая-то бессмыслица.

– Но… Почему? Почему ты не хотел со мной поговорить? Я так по тебе скучала, Кэл. Я…

– Потому что я потерял всех, кого любил! – кричит он, охваченный яростью. Он разводит руки в стороны и смотрит на меня пылающим взглядом. – Всех. Поэтому я не собираюсь заводить новые знакомства. Мне проще оставаться одному. Я должен оставаться один.

По моей щеке стекает слеза. Сердце изнывает от боли.

Кэл и я во многом не похожи, и это различие – самое большое.

Мои утраты показали мне, как драгоценна жизнь. Я ценю то, что у меня есть, я дорожу каждым моментом. Каждый новый день для меня – праздник, бесценный подарок. А Кэл видит все совсем иначе.

Для него каждый день – напоминание о том, что он потерял.

И о том, что еще может потерять.

Я тянусь к нему дрожащей рукой, желая хоть немного утешить.

Но он перехватывает мое запястье.

– Мне не нужна твоя жалость или сочувствие. Мне вообще не следовало так с тобой сближаться.

– Наши отношения – не ошибка.

– Уверена?

– Да, – твердо говорю я.

Кэл по-прежнему держит меня за запястье, хотя его хватка ослабевает. В этом прикосновении есть что-то неуверенное. Он смотрит мне в глаза, потом опускает взгляд на губы. А потом – еще ниже; на мой шрам, на ложбинку меж грудей, едва выглядывающую из выреза блузки. Он самую малость сжимает хватку. Его дыхание сбивается. Он снова смотрит мне в глаза, и что-то в его лице меняется.

– Что такое? – выдыхаю я, отчаянно пытаясь понять, что он думает. Явно не то же самое, что думал минуту назад.

Он сглатывает и сжимает зубы, по-прежнему держа меня за запястье и поглаживая пульсирующую венку большим пальцем.

– Ничего.

– Скажи мне.

– Ты не хочешь знать, о чем я думал, Люси.

– Хочу.

– Уверяю тебя, не хочешь. – Он отпускает мою руку и обходит меня.

Мое сердцебиение ускоряется. Моя кровь вскипает.

– Хочу. – Я решительно хватаю его за локоть.