Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 56)

Кэл смотрит на меня стеклянным взглядом и слегка покачивает головой, будто пытается осознать все, что я наговорила. А может, он даже не услышал ничего, кроме:

«Я умираю».

Полный боли звук отдается у меня в ушах сходящей лавиной.

Это уродливый звук. Тот, который вырывается у человека, увидевшего что-то ужасное. Невольный, как улыбка или вздох, только лишенный всякого достоинства.

На верхней губе у меня скапливаются реки соленых слез, и я слизываю их.

Этот звук вырвался у меня.

Боль Кэла – моя боль.

– Кэл… Прошу, скажи что-нибудь. – Мои колени дрожат, я обхватываю себя руками, чтобы согреться.

Он не отвечает. Молчит.

Только хватает себя за волосы обеими руками и делает шаг назад. Еще один. И еще.

Он бросает на меня взгляд, полный боли и растерянности.

И непонимания.

Потом, прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он стремительно уходит.

У меня подгибаются ноги, и я падаю на колени прямо в грязь и полурастаявший снег. Гравий и лед врезаются в мою кожу. Прижав руки к лицу, я сотрясаюсь от рыданий.

Я так старалась сберечь свое сердце от любви. Спрятать его, укрыть, защитить. Я боялась подпустить к нему хоть кого-то.

Но я забыла обезопасить его от огня.

И теперь, когда все вокруг полыхает, оно съеживается у меня в груди, пытаясь избежать страшной участи.

Глава 19

Я пробираюсь сквозь толпу на танцполе, и в глазах у меня мутится от слез. Розовые платья, синие костюмы, невеста в ослепительно-белом. Красно-белые букеты. Разноцветные неоновые огни.

Но для меня мир будто стал серым.

Мои глаза подернуты пеленой скорби.

Краем глаза я вижу знакомое лицо и короткие светлые волосы, но делаю вид, что ничего не заметила.

– Люси? – Алисса перехватывает меня, не давая сбежать. – Эй, дорогая, в чем дело?

– В-все нормально, – с запинкой отвечаю я и утираю слезы. – Мне просто нужно найти Кэла.

Она берет меня за плечи и осматривает с ног до головы.

– У тебя платье порвано на коленях, волосы растрепаны, глаза распухли. Кажется, тебе разбили сердце.

Моя нижняя губа дрожит; я опускаю голову. Вот как выглядит разбитое сердце? Рваное платье, растрепанные волосы и красные глаза? Я могу думать лишь об ошеломленном выражении лица Кэла. По-моему, это и есть разбитое сердце.

Может, оно у всех выглядит по-разному.

Я не знаю, что сказать Алиссе. Она ничего не знает про мои проблемы со здоровьем. Я лгала своим близким и теперь расплачиваюсь за это. Я обманщица. Предательница. Мои благие намерения прогнили насквозь, и меня мутит от последствий.

Остается лишь поднять голову и расправить плечи.

– Я все тебе расскажу, Лис, но сначала мне нужно поговорить с Кэлом. Ты его не видела?

Она мотает головой.

– Нет, я слишком увлеклась танцами. Он тебя отверг? Скажи, что нет.

– Нет, – отвечаю я. – Дело не в этом. Я скоро вернусь, ладно?

Алисса кивает, отпускает меня и делает шаг назад, обеспокоенно нахмурившись. Я натянуто улыбаюсь и иду дальше. Пробравшись между столиками, я поспешно направляюсь к главному входу. Когда я выхожу на парковку и кручу головой из стороны в сторону, до меня доносится запах сигаретного дыма.

Я смотрю влево и вижу Кэла, сидящего на земле у стены здания. Он подтянул колени к груди, а в руке у него зажата сигарета.

– Кэл.

Он делает затяжку и откидывает голову на кирпичную стену.

– Что, – бурчит он, закрыв глаза. Это даже не вопрос, а просто реакция на мое присутствие.

– Ты куришь, – осторожно говорю я, приближаясь к нему.

– Какая ты наблюдательная. – Он снова затягивается и выдыхает через нос. Струйки дыма закручиваются вокруг него и следом улетучиваются на ветру. – Я не хочу говорить, если ты пришла за этим. Скоро приедет мой «убер».

У меня екает в животе.

– Кэл, прошу тебя, дай мне объяснить.

Он резко поворачивается ко мне. Его сигарета тлеет в ночном сумраке ярким огоньком. Почти как светлячок.

– Объяснить? – сухо повторяет он, стряхивая пепел на асфальт. – У тебя было почти четыре месяца, чтобы все объяснить. Но ты нанесла мне удар в последний момент.

У меня перехватывает дыхание. Я замираю в нескольких шагах от него и трясу головой.

– Ты говоришь так, будто я сделала это нарочно. Но я не хотела тебя ранить. Наоборот, я пыталась защитить.

– Защитить? – он нервно смеется, затягивается еще раз, а потом встает на ноги. Когда он поворачивается ко мне, его глаза пылают, как горящий кончик сигареты. – Ворвавшись в мою жизнь спустя столько лет, хотя ты знаешь, что твои дни сочтены? Это не защита.

– Я скучала по своему другу.

– Мы всегда были больше, чем друзьями, – возражает он. – Ты не могла не знать, как все сложится, когда вошла в мою мастерскую.

Я мотаю головой, резко, непокорно.

– Неправда.

– Правда. И, явившись на собеседование, ты первым делом должна была сказать, что умираешь, черт возьми.

Я никогда не видела Кэла настолько взбешенным. Он бывал раздражен, холоден, отстранен, недоволен, но еще ни разу не впадал в такую ярость. От него исходят волны неукротимых чувств, и я знаю, что все это из-за меня.

Это моя вина.

Мои глаза наполняются слезами. Утерев их, я снова иду вперед. Кэл по-своему прав, но не до конца. Он понятия не имеет, каково мне. Я будто каждый день иду по минному полю. А может, я и есть минное поле. Одно неверное движение, и прогремит взрыв. Мое сердце – пороховая бочка.

– Нужно было рассказать тебе иначе, – мягко говорю я, подходя к нему ближе. – У меня была очень хорошая подруга… Ее звали Джессика. – Он отворачивается. От сигареты в его руке поднимается струйка дыма. – Мы познакомились в больнице, еще будучи детьми, и начали переписываться. У нее была та же патология, что у меня. ТФ.

Кэл сжимает зубы и смотрит вниз. Снова стряхивает пепел.

– Когда мы выросли, то стали время от времени видеться. Ходили друг к другу в гости с ночевкой, обедали, вместе смотрели фильмы. В четырнадцать лет она влюбилась, – хрипло говорю я. – В Грега, ты видел его в баре. Они начали встречаться еще в школе. Успели распланировать всю жизнь. – Я утираю слезы и убираю волосы с лица, стоя прямо перед Кэлом. У меня трясутся щиколотки. – Они были счастливы, Кэл. Так счастливы и так влюблены. А потом, в один день… Ее не стало.

Он поднимает на меня темный, безнадежный взгляд.

– Она пошла в магазин и упала замертво в отделе овощей и фруктов. Без малейшего предупреждения. Раз – и все. – Мой голос дрожит. Слезы падают еще быстрей. – Ее сердце отказало в продуктовом магазине. Ничего более обыденного и представить невозможно. Грег пришел к дому моей мамы, чтобы нам рассказать, и разрыдался прямо на пороге. Он был абсолютно опустошен. Сломлен. Его любимая скончалась всего в восемнадцать лет, они даже не успели начать совместную жизнь. – Я всхлипываю, давлюсь собственными словами. – Я поклялась себе, что не допущу такого. Не заставлю мужчину так страдать. Я видела, как тяжело он переживал эту потерю. Любовь – это прекрасно, но иногда она бывает воровкой. Она может высосать тебя досуха, отнять все, что есть. Я решила, что не буду рисковать. Оно того не стоит. – Мое признание пронизывает не хуже ледяного ветра. Мы с Кэлом смотрим друг на друга в упор; нас разделяет всего пара шагов. Сигарета догорает в его пальцах.

Он вздрагивает, обжегшись, кидает окурок на землю и растаптывает носком нарядного ботинка. Вокруг завывает ветер, и Кэл вновь поднимает на меня взгляд.

– Это что, должно было меня утешить?

Я хмурюсь и мотаю головой.

– Нет, я… Я просто пытаюсь объяснить. Чтобы ты понял, чем я руководствовалась.