Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 54)

Алисса следует за мной по пятам по пути в туалет.

– Боже мой, – говорит она у меня за спиной громким шепотом.

– Только не надо драматизировать, – прошу я, сгорая от смущения.

– Все и так драматичней некуда.

Мы наконец вбегаем в женский туалет, захлопываем за собой дверь и оказываемся лицом к лицу. Я кладу руки на шею и судорожно втягиваю в себя воздух.

– Что мне делать? – хриплю я.

– Ты спрашиваешь меня про секс?

– Наверное.

С широкой ухмылкой она обхватывает указательный палец другой рукой и делает им возвратно-поступательные движения.

– Уж извини, презентацию я не подготовила, но суть должна быть ясна.

– Я не про это, – сдавленно говорю я, – а про все остальное.

Она со вздохом опускает руки и мягко улыбается.

– Просто делай то, что считаешь нужным, Люси. Не задумывайся слишком сильно. Кэл, я думаю, будет не против взять инициативу в свои руки, так что положись на него. – Она задумывается и наклоняет голову. – Погоди, он в курсе, что ты девственница?

Я тяжело сглатываю.

– Да. Я ему сказала.

– Он нормально отреагировал? Некоторые парни начинают странно себя вести.

– Кажется, да. Он сказал, что теперь хочет меня еще больше.

Алисса начинает себя обмахивать.

– Охренеть. Ладно. Слушай, все будет просто офигенно, поняла? Не переживай. Не накручивай себя. – Алисса лезет в сумку и достает маленький квадратик из фольги. – Вот, возьми на всякий случай.

Я смотрю на него, будто это вулкан Чимборасо и Алисса велела мне на него взобраться. Моргнув, я беру презерватив дрожащими пальцами и прячу в клатч.

– Спасибо.

Причины, по которым я не решалась на близость раньше, никуда не делись. Но, кажется, я больше не могу ее избегать. Мы с Кэлом предназначены друг другу. Как два провода под напряжением, которые рано или поздно соприкоснутся и вспыхнут.

Алисса сжимает меня за плечи и наклоняется ближе с широкой улыбкой.

– Я так долго ждала этого момента, – говорит она. – Теперь ты расскажешь мне непристойную историю.

Напряжение на миг улетучивается, и я смеюсь.

– Да уж, я тебе задолжала.

– Еще как. – Она крепко меня обнимает. – Ты просто обязана мне все рассказать. В мельчайших подробностях.

Мы отстраняемся. Я наскоро поправляю волосы перед зеркалом и смазываю губы бальзамом с ароматом жвачки поверх стершейся помады. Все мои сомнения улетучиваются.

Больше никакого мелководья.

Через пару минут Алисса вытаскивает меня из туалета прямиком на танцпол. Играет энергичная музыка: I Wanna Dance With Somebody Уитни Хьюстон. В другой раз мне потребовалось бы гораздо больше алкоголя, чтобы расслабиться, но сейчас я опьянела от предчувствия. Я будто впадаю в транс, позволив музыке смешаться с адреналином, быстрому ритму – с моей новой решимостью. Мы изгибаемся, вскидываем руки в воздух, наши тщательно уложенные волосы разлетаются во все стороны. Вскоре к нам присоединяются Джемма с Ноксом, Лесли и несколько других оживленных гостей, и мы все вместе сливаемся в бешеном танце под неоновыми огнями и сверкающими люстрами.

Бодрая музыка сменяется более плавной и романтичной. Джемма и Нокс начинают медленный танец, а слегка захмелевшие Алисса и Лесли танцуют друг с другом.

Я намереваюсь уйти с танцпола, но тут за моей спиной появляется Кэл и приобнимает меня за талию. Я резко оборачиваюсь и улыбаюсь ему, покрытая испариной.

– Мы что, танцуем? – мелодия плавно увлекает нас за собой.

Кэл улыбается в ответ.

– Мы всегда танцуем.

Он обнимает меня. Я с легким вздохом прижимаюсь к его груди и держу его за плечи. Мы вместе покачиваемся под мечтательное кантри.

– Да, пожалуй, – шепчу я. Не уверена, что Кэл расслышал, но он все равно прижимает меня ближе.

Он поглаживает меня по спине, нежно сжимает волосы. Мы едва движемся. Просто плавно покачиваемся. Наши тела будто слились воедино, и я закрываю глаза, вдыхая его запах. Мускус, бурбон и древесные нотки. Сильный, мужской, почти убийственный аромат.

Я прижимаюсь ухом к груди Кэла и слушаю, как бьется его сердце. Мы вместе судорожно вздыхаем, когда ребенок за ближайшим столом трясет браслетом с бубенчиками.

– Знаешь, почему я повесил в мастерской бубенчики?

У меня перехватывает дыхание. Я открываю глаза и жду ответа.

Бубенчики звенят снова.

– Потому что я вспоминал о тебе каждый раз, когда слышал этот звон.

Слезы застилают мне глаза. Я обнимаю его крепче, потому что боюсь потерять голову и упасть.

– Правда? – сдавленно говорю я.

Он кивает и кладет подбородок мне на макушку.

– Да, правда. Ты вечно носила в декабре ожерелье с бубенчиками. Я сидел у себя в комнате, делал домашку, а твои бубенчики звенели каждый раз, когда ты проходила мимо, бежала по коридору или плясала с Эммой. И я улыбался.

Я не расплачусь. Ни за что.

Кэл думал обо мне все это время, а я-то думала, что он давно меня позабыл. Я подавляю сокрушительную волну чувств, которая грозит захлестнуть меня с головой, и прижимаюсь лицом к его груди. Его сердцебиение учащается; он наклоняется и обнимает меня еще крепче, скребет щетиной по чувствительному изгибу моей шеи.

– Я обещал, что буду держать дистанцию, – шепчет он прямо мне на ухо. – Но, я уверяю, на это уходит вся моя выдержка.

И моя тоже.

Моя, черт побери, тоже.

Я едва замечаю, когда песня заканчивается и гости начинают танцевать под другую, более бодрую. Мы с Кэлом остаемся в объятиях друг друга еще несколько минут, покачиваясь, предаваясь воспоминаниям, желая. Желая больше, чем я могу получить.

Наконец я слегка отстраняюсь и смотрю в его полные вожделения глаза.

– Не хочешь выйти подышать? – я указываю на двустворчатые стеклянные двери, ведущие на террасу.

– Давай.

Он берет куртку, держа меня за руку, и мы вместе пробираемся через столпотворение на танцполе, пока наконец не выходим на террасу. Там уже стоят несколько человек, укутанных в теплую одежду, и смеются сквозь клубы сигаретного дыма. Мы с Кэлом идем дальше, в вечерний полумрак, подальше от банкетного зала. Свадьба проходит в ботаническом саду, и дорожка петляет между клумбами с георгинами и холодоустойчивыми розами. Снег почти растаял, но кое-где на земле еще виднеются белые пятна.

Сегодня не самый холодный день, но моя куртка осталась внутри, и вскоре я начинаю дрожать.

Кэл это замечает и снимает свою куртку.

– Ты замерзла. – Он укутывает меня в теплую кожу и проводит руками по моим плечам, чтобы согреть. – Зачем ты привела меня сюда?

Он спрашивает так, будто знает, что у меня есть причина.

Он хочет знать, зачем я хотела с ним уединиться.

Правда застревает у меня в горле. Мы стоим среди зимних цветов, и вокруг нет ни одной живой души. Глядя на усеянное звездами ночное небо, я выдыхаю.

– Здесь очень спокойно.

– Да, – он кивает, продолжая согревать меня своим прикосновением. – Очень.