Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем (страница 19)

Одно касание и одно слово, а я будто оказалась в эпицентре взрыва и задыхаюсь от дыма.

Да что со мной такое?

Мне остается лишь надеяться, что Кэл не заметил моей чрезмерно бурной реакции. Я бросаю на него опасливый взгляд.

Это оказывается ошибкой. Кэл слишком близко, и его глаза следят за каждым моим движением.

– Все нормально, – выдавливаю я и облизываю пересохшие губы под пристальным взглядом Кэла. – Я понимаю. Больше не буду о ней говорить.

На его шее проступают вены, когда он отстраняется.

– Мне просто нужно смириться.

– Неправда. Есть такие вещи, с которыми смириться невозможно.

Он скептически на меня поглядывает.

– Я имею в виду… Пусть эта память причиняет тебе боль, но ты не можешь просто взять и все забыть. Тебе больно, потому что Эмма была для тебя важна. И всегда будет важна, – говорю я. Не уверена, насколько понятны мои слова, но Кэл не проклинает меня и не встает, чтобы уйти. Я поворачиваюсь к нему так, что мои колени слегка его задевают, и продолжаю говорить: – Нужно сделать так, чтобы эти воспоминания радовали нас, а не вгоняли в отчаяние. Вдохновляли, помогали двигаться дальше.

Может, все дело в бурбоне. А может, музыка в баре убаюкала демонов в его душе.

Так или иначе, Кэл идет на контакт.

Я жадно хватаюсь за нить, которую он мне протягивает.

– Я думаю о ней каждый чертов день, – признается он глухим, безнадежным голосом. Постукивая пальцем по краю стакана, он вглядывается в тающие кубики льда. – Она как туча, которая следует за мной по пятам. Высасывает из меня любой намек на счастье. – Он глядит на меня, нахмурившись. – А тут еще и ты.

Эти слова пронзают меня насквозь.

Их смысл понятен: Ты делаешь только хуже.

– Я не хотела вторгаться в твою жизнь, Кэл. Я просто… – Я прикусываю щеку и отодвигаюсь. – Я просто скучала по тебе.

Он сердито ворчит, словно эта мысль кажется ему нелепой.

– Ты скучала по мальчику, которого знала в детстве. Ты жила в сказке, пока злодей все не разрушил.

– Мы можем начать заново. – Я знаю, что иду на риск, но мне так не хочется, чтобы он замолкал. – Снова стать друзьями.

– Друзьями, – он презрительно хмыкает. – Нет. Ты живешь в своем воображаемом мире, а я… Я по-прежнему там.

Там.

Я знаю, что он имеет в виду. Бывают дни, когда я тоже оказываюсь «там».

Я убираю за ухо прядь волос и делаю неторопливый глоток вина, глядя на Кэла.

– Тогда зачем ты пришел сегодня?

Он понимает мой намек и хмурится еще сильней.

Наверняка он пришел, чтобы увидеть меня. Как и я, он скучает по нашему прошлому, но не может себе в этом признаться.

Других вариантов нет. Он не мог прийти случайно.

Кэл осознает, что я загнала его в ловушку. Он отстраняется, делает последний глоток бурбона и вздыхает. Я понимаю, что разговор окончен, когда он опускает стакан и встает. Затем он кладет на стойку двадцатидолларовую купюру и сминает в кулаке салфетку с запиской Нэша.

Потом Кэл поворачивается ко мне.

Я вдыхаю запах его одеколона одновременно с его словами:

– Ты поешь, словно ангел.

Воздух резко покидает мои легкие.

Мои колени слабеют, а сердце заходится в бешеном ритме, но Кэл не задерживается, чтобы подать мне руку. Он стремительно удаляется, пока я пытаюсь прийти в себя.

– С-спасибо, что пришел, – запинаюсь я, стараясь унять дрожь в руках. – Это много для меня значит.

Мой слабый голос тонет в шуме бара, но Кэл все же оборачивается. Одно долгое мгновение он смотрит на меня, а потом медленно моргает. Ни улыбки, ни кивка.

Только недолгая пауза.

Потом он уходит, перед выходом бросая в урну смятую салфетку.

Я по-прежнему ощущаю его присутствие. Его слова согревают меня, как полуденное солнце.

Не проходит и пяти минут, как в бар врывается Алисса и немедленно подбегает ко мне, извиняясь и жалуясь на своих бестолковых коллег.

Я едва ее слышу.

И едва слышу Нэша, когда он подливает мне вина и спрашивает про загадочного незнакомца, пришедшего послушать мое выступление.

Наверное, я что-то им отвечаю, но собственные слова пролетают у меня мимо ушей.

Я слышу лишь мальчика, лежащего на асфальте, который смотрит на меня с благоговением на лице. Под яркими лучами солнца мои растрепанные волосы светятся, как нимб.

– Ты… Ты ангел?

Глава 9

Одна неделя проходит за другой, будто ничего и не случилось.

На самом деле… И правда ничего не случилось.

По крайней мере, Кэл ведет себя по-прежнему. Мы с ним не стали лучшими друзьями. Подумаешь, всего-то простое прикосновение, от которого мое сердце зашлось в бешеном ритме, и комплимент, который я прокручивала в голове раз за разом последние четырнадцать дней.

Такой уж я человек. Хватаюсь за соломинку, даже когда она обращается в прах от малейшего прикосновения.

Мне не за что ухватиться.

Я так хочу, чтобы Кэл начал относиться ко мне иначе – как к девочке, которую он знал, как к подруге детства, – что вижу знаки, которых нет.

Кэл ведет себя как порядочный человек. Я не сомневаюсь, что он и есть хороший, порядочный человек, несмотря на внешнюю угрюмость и отстраненность. Люди прячутся под маской, когда не хотят, чтобы их видели. Но ведь я уже видела Кэла. Я знаю его сердце не хуже, чем свое, и мне больно от мысли, что он пытается его похоронить.

В пятницу после полудня я как раз пшикала на окно в лобби средством для очистки стекол, когда дверь в комнату отдыха резко распахнулась и снова захлопнулась.

– Ты что, выкинула нашу еду из холодильника?

Я бросаю взгляд через плечо. Кэл стоит позади меня. Вязаная шапочка темно-зеленого цвета сползла на затылок, обнажив сердито нахмуренный лоб, – так сильно Кэл хмурится только в моем присутствии. Он сложил руки на груди, обтянутой серой майкой, и ждет, пока я разозлю его еще сильней.

Он не пришел на мое выступление неделю назад. И сегодня едва ли придет, да и в будущем тоже. Наверное, я никогда точно не узнаю, зачем он явился той ночью и сказал мне своим хриплым, незабываемым голосом, что я пою, словно ангел.

Ну и ладно. Мне просто нужно выкинуть это из головы.

Я жизнерадостно улыбаюсь, протирая стекло. Веко Кэла дергается в такт скрипучим звукам.

– Едой это было три месяца назад. С тех пор она превратилась в биологическое оружие.

– Я серьезно.

– Я тоже. Если б я могла, то надела бы скафандр, прежде чем ее выбрасывать.

Он хмыкает.

– Мило.

Я невольно улыбаюсь еще шире, хотя Кэл едва ли это оценит.