Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 76)

— А я-то думал, что сегодня у меня будет развлечение.

Когда тяжелые занавеси вдоль задней стены за помостом захлопнулись, Сакс последовал за алебастровым дракеном, и его взгляд ненадолго встретился с моим, прежде чем он тихо удалился. Остались только Каллум, Древний, этот ублюдок и я.

Однако Колис отвернулся от меня. Он медленно подошел к трону и опустился на сиденье, положив руки на ручки кресла.

Молчание тянулось несколько секунд, и по какой-то причине у меня в голове промелькнул его образ, когда он лежал на полу с выражением… облегчения в чертах лица.

От воспоминания об этом у меня сжался живот, а мое несуществующее терпение дало о себе знать:

— Ты хотел поговорить, — сказала я. — Я здесь. Так говори.

Каллум зашипел:

— Не разговаривай с Королем…

Колис поднял руку, мгновенно заставив Ревенанта замолчать. И, боги, как бы я хотела обладать такой способностью, когда дело касалось Каллума.

— Я вызвал тебя сюда, — пряди светлых волос упали ему на челюсть, когда он наклонил голову. Мне показалось, что с тех пор, как он вошел, Первозданный ни разу не моргнул. — Тебе не следовало Возноситься.

Я промолчала.

— Значит, ты солгала о кардии Никтоса.

— Я сказала правду о его кардии, — сказала я.

— Ты продолжаешь лгать и сейчас? — появилась полуулыбка. Не хватало только усилий, чтобы она выглядела хоть в какой-то степени настоящей. — Он рисковал обречь на гибель все королевства, чтобы вознести тебя. На такое способен только влюбленный, а влюбленный не может быть без кардии, если только… — его грудь вздымалась от резкого вздоха, когда его взгляд переместился на Древнего. — Родственные сердца. Интересно.

Следующим на ум пришла мелочность. Мне хотелось бросить ему это в лицо, но говорить о чем-то столь прекрасном и использовать это против кого-то вроде Колиса было как-то неправильно. Как будто это может запятнать нас с Эшем.

— Не думаю, что это то, что ты хотел обсудить.

— Нет. Это не так, — его пальцы сжались на рычаге трона, когда его внимание вернулось ко мне. Он снова замолчал.

Мои руки сжались в кулаки:

— Полагаю, ты вызвал меня сюда, чтобы потребовать, чтобы я отказалась от претензий на Трон Богов и присягнула тебе на верность.

Колис тихонько захихикал, и от этого звука у меня по коже поползли мурашки:

— Я так и думал, что ты потребуешь от меня нечто подобное, разве что попросишь вернуться на свое законное место в Царстве Теней.

Я промолчала, потому что мы даже отдаленно не собирались этого допускать.

— Я не намерен этого делать, — продолжил Колис.

Поймав улыбку на лице Каллума, я сказала: — Ни одна часть меня не удивлена, услышав это.

— Тогда что же остается нам, Серафина? — спросил Колис. — Война?

Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку, когда Древний застыл рядом со мной:

— Ты не хочешь войны.

Колис снова замолчал. Стало слишком тихо.

Мое сердце забилось быстрее:

— Потому что ты знаешь, что может случиться, если дойдет до этого, — я дернула подбородком в сторону Айдуна. — Победителей не будет.

— Это не обязательно так, — ответил он. — Пока сохраняются угли жизни и смерти, будет равновесие.

— Но война потревожит тех, кто ушел под землю, — я посмотрела на Айдуна, чтобы он поддержал меня, но Древний разочарованно молчал.

— Возможно, — Колис пошевелился на троне. Прошло мгновение, затем еще одно. Мышцы на его висках подрагивали. — Ты действительно похожа на нее.

Я застыла на месте.

На его лице промелькнула тоска, от которой у меня по коже поползли мурашки:

— Я вижу в тебе ее частички даже сейчас.

— Но она — не она, Ваше Величество, — вмешался Каллум.

— Я знаю, — кожа на костяшках пальцев его левой руки истончилась, обнажив пунцовый оттенок. — Но она была там. Ее душа.

Я ничего не показала, хотя беспокойство нарастало.

— Так поступил мой брат, верно? Он поместил ее душу вместе с углями в твою кровную линию? Но я полагаю, он хотел, чтобы ты возродилась как Сотория. Этого не произошло. Но ее душа была в тебе.

— Ее душа там, где ты не можешь ее достать, — сказала я. — Во мне.

Моя ложь была настолько гладкой, что Каллум отступил назад, натолкнувшись на помост.

Подбородок Колиса опустился, и в его глазах появились красные осколки:

— Ты забрала Звезду. Полагаю, душа моего брата была освобождена, и именно туда ты поместила ее.

Черт.

— Мы освободили душу Эйтоса, а затем уничтожили Звезду, — мои мысли неслись вскачь. Я понятия не имела, можно ли уничтожить алмаз, но помнила, как он был создан. — Это сделал Нектас.

— Ложь, — Колис рассмеялся. — Если тебе не хватило ума понять важность Звезды, то моему племяннику — точно. В этом Алмазе заключена ее душа.

Черт.

Я поняла, что не смогу убедить его в обратном. Это означало, что любая защита, которую я могла получить от Колиса, верящего, что Сотория все еще внутри меня, исчезла.

Колис ослабил хватку на золотых ручках трона.

— Я привел тебя сюда, чтобы заключить сделку, Серафина.

ГЛАВА 19

Айдун шагнул вперед, но промолчал. Мне показалось, что он не должен был говорить. Однако ему явно было интересно, что скажет Колис.

Какая-то часть меня тоже, но я сомневалась, что сделка окажется чем-то кроме садизма.

— Тебе нечего на это сказать? — спросил Колис.

— Нет.

Его глаза вспыхнули, но лишь на мгновение, прежде чем выражение его лица разгладилось.

— Я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника за то, что вы сделали.

— То, что мы сделали? — в моем голосе прозвучала волна неверия. — Ты удерживал меня против моей воли. Ты заточил Никтоса…

— Я заключил в тюрьму своего племянника за то, что он напал на меня и убил другого Первозданного, — сказал он. — А ты утверждала, что хочешь быть на моей стороне. Не моя вина, что я тебе поверил.

Я захлопнула рот.

— Ты манипулировала мной, — обвинил он. — Поверив, что с ее душой в тебе ты сможешь убить меня.

Ну, в этом он ошибался. Я знала, что не смогу убить его, когда напала на него. Я просто хотела заставить его истекать кровью.

— Слава судьбе, ты ошибалась, — сказал он, и мои глаза чуть не выкатились на затылок. — Но, как я уже говорил, я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника. Однако те, кто вступил с вами в сговор, должны быть наказаны. Они не могут остаться без правосудия.