Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 99)

Не вышло.

Они не слушались. Так же, как руки и голова. Воздух застрял в горле. Я не могла пошевелиться.

Лириан улыбнулся, когда контур крыльев за его спиной наполнился яростно потрескивающей эфирой.

— Как я и сказал, ты не сильнее меня.

Ярость вспыхнула во мне, как пожар, а я могла лишь встретить его взгляд.

— Отпусти её, — приказал Холланд.

Но Лириан и не думал, продолжая держать меня на уровне глаз.

— Мы сами должны были с этим разобраться.

— Лириан! — крикнул Холланд.

— Именно этого я и хотел. — Вокруг его плеч заклубились тёплые струйки эфиры. — Нам следовало убить тебя. И верь или нет, — сказал Лириан, — я с удовольствием исполнил бы это. К чёрту правила.

Мои глаза распахнулись — по залу метнулась чёрная тень.

— Я более чем готов был взять на себя—

Торн возник у Лириана за спиной и схватил его за плечо:

— Отпусти её. — Голос его стал приказом. — Немедленно.

Стиснув челюсть, Лириан разжал пальцы — по одному — и отпустил. Я приземлилась на ноги и даже не пошатнулась.

Торн дёрнул другого Древнего назад, а я отошла от окна как раз в тот миг, когда Лириан взлетел и отшвырнулся поперёк зала.

Он впечатался в колонну с сочным, мясистым звуком и рухнул вперёд, ударившись коленями о пол.

— Ты в порядке? — спросил Торн.

— Да, — сердце всё ещё колотилось, я коснулась болезненного горла. Подняв взгляд на Древнего, заметила, что бокал он всё ещё держит. Ничего себе. — Спасибо.

— Не за что, — отозвался он, поднося бокал к губам и разворачиваясь к Лириану.

Тот уже поднялся, одёргивая тунику. Застыл, когда я двинулась к нему; по натянутым чертам прошлась резкая тень злости.

— Я обязательно выясню, сколько Араи у нас есть и сколько миров могут позволить себе потерять, — сказала я, игнорируя лёгкую боль в горле, что сопровождала каждое слово. — А знаешь, что я сделаю, когда узнаю?

Лириан усмехнулся:

— Уверен, ты мне расскажешь.

— Поппи, — окликнул Холланд.

Не обращая на него внимания, я не моргнула, глядя на Лириана:

— Я приду за тобой.

В его глазах что-то дрогнуло, скользнуло по лицу — я почувствовала его беспокойство.

— Тебе пора, — сказал Холланд, оборачиваясь к Лириану. — Сейчас же.

Древний, не отводя взгляда, шагнул назад — и растаял в разряде энергии.

— Я когда-нибудь тоже смогу так? — спросила я, уставившись на пустоту у колонны. — Пых — и вон из зала, и обратно?

— Однажды, — ответил Холланд. — Да. — Он шумно вдохнул. — Прости. Так он поступать не должен был.

Я кивнула и повернулась к нему:

— Почему вы меня не убили?

Холланд застыл — наверняка всего на секунды, но мне они показались часами.

— Потому что вопрос вынесли на голосование, и решения лишить тебя жизни единогласно не приняли.

Я уставилась:

— Вы… голосовали, убивать меня или нет?

— Да, — Торн прошёл к столу и взял кувшин. Нахмурился.

— Я знаю, как это звучит, — Холланд опустился в кресло. — Но нам предстоял выбор: позволить тебе родиться и вырасти — или нет.

— Ну… — Что тут вообще скажешь? — Полагаю, понятно, как голосовал Лириан. А вы двое?

— Думаю, очевидно, как голосовал я, — Торн поставил бокал и скрестил руки. — Был против.

Я перевела взгляд на Холланда.

— Я тоже был против.

— Почему?

Холланд не ответил.

Раздражение поднялось — я поддела прядь и намотала её на палец.

— Да вы, должно быть, шутите.

— Ты так напоминаешь мне её, — пробормотал Холланд.

— Я вообще хочу знать, о ком ты?

— О Серафене.

— А, — выдохнула я.

Его взгляд скользнул к моей руке:

— У неё та же привычка — делать именно так, когда нервничает или когда занятые руки мешают пустить их в ход. На ком-нибудь.

— Ох, — прошептала я, убирая руку.

Холланд заложил ладони за спину:

— Ты знаешь, что должно быть сделано.

Знала.

Я уже собиралась спросить, почему его «указания» не считаются вмешательством, но решила не тратить время.

— Вопросы есть?

— Можешь сказать хоть что-нибудь полезное о том, как одолеть Колиса?

Холланд посмотрел на меня с выражением, безжизненным как мраморные статуи в Зале Богов.

— Ну и ладно, — буркнула я. Хотелось уйти и вернуться к Кастилу. Но всплыло кое-что сказанное Лирианом: — Почему моё рождение вообще имеет отношение к Колису?

По лицу Холланда — по его обычно неподвижному лицу — скользнула тень дискомфорта, и у меня в груди поползла дурная предчувствительность.

— Из-за того, кто ты.